Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

окруженный, к воротам их донжонов. Вне домена почти полная изоляция; внутри – скудость, невозможность предпринимать великие дела, трудность добиться успеха даже в малых, стыд не суметь укротить шателена и быть остановленным башней, – вот до чего доведен преемник Гуго Капета.

Если бы не его титул, привилегия миропомазания и некоторые выгодные или почетные права, которые он сумел сохранить на отдаленных от его родового владения епископствах или аббатствах, невозможно было бы отличить короля Франции от обычного сеньора. У него остаются лишь воспоминания о прошлом, надежда увидеть в будущем его потенциальные полномочия вновь стать реальностями и, в настоящем, симпатии монахов и клириков, которые считают немного своим этого человека, миропомазание которого сделало священным существом.

[1] Источники. Historiens de France, т. X, XI и XII. Сочинение для консультации. Лушер, История монархических институтов Франции при первых Капетингах, 2-е изд., 1890.

[2] Сочинения для консультации. Лот, Последние Каролинги, 1890. Тот же автор сообщил нам работу о Гуго Капете, опубликованную в Библиотеке Школы высших исследований. Г. Монод, Исследования по истории Гуго Капета, в Revue historique, т. XXVIII, 1885. Р. Вильманс, Jahrbücher des deutschen Reichs unter Otto III, 1840. Ж. Аве, Введение к изданию Писем Герберта, 1889.

[3] Следует отнести сопротивление Гильома Железной Руки к числу легенд, искажающих историю этого времени. Утверждая, что Гуго Капет был вынужден прийти осаждать Пуатье и дать сражение своему вассалу, Адемар из Шабанна по невнимательности воспроизвел эпизод из жизни Гуго Великого и приписал сыну деяние отца. Что же касается знаменитого диалога Гуго Капета с Одобером де Перигором: «Кто сделал тебя графом? – Кто сделал тебя королем?», приводимого в одной из трех редакций хроники Адемара из Шабанна, он имеет все признаки принадлежности к категории исторических анекдотов, сочиненных задним числом.

[4] Ришер, кн. IV, гл. 47.

[5] Сочинения для консультации. Пфистер, Исследования по правлению Роберта Благочестивого, 1885. С. Хирш, Г. Бреслау, Р. Узингер и Г. Пабст, Jahrbücher des deutschen Reichs unter Heinrich II, 1862-1874. Давийе, Заметка о политике Роберта Благочестивого в Лотарингии в Annales de l'Est, т. XIV.

[6] Сочинения для консультации. Сенэ, Генрих I, в Positions des thèses des élèves de l'École des Chartes, год 1891. Де Ке де Сент-Амур, Анна Русская, королева Франции и графиня де Валуа в XI веке, 2-е изд., 1896. Э. Штайндорф, Jahrbücher des deutschen Reichs unter Heinrich III, 1874-1881. Л. Швабе, Studien zur Geschichte des zweiten Abendmahlstreits, 1887. В. Брёкинг, Die französische Politik Papst Leo's IX, 1891, и Zu Berenger von Tours, в Zeitschrift für Kirchengeschichte, т. XIII. И. Ауэрбах, Die französische Politik der päpstlichen Kurie vom Tode Leo's IX, bis zum Regierungsantritt Alexanders II, 1893 (диссертация из Галле).

[7] Historiens de France, т. XI, с. 32-33 (протокол коронования, составленный, вероятно, архиепископом Реймсским Жерве де Шато-дю-Луар).

[8] Сочинения для консультации. Бриаль, Критическое рассмотрение историков, которые говорили о разводе Филиппа I, короля Франции, с королевой Бертой и о его браке с Бертрадой де Монфор, графиней Анжуйской, в Recueil des Historiens de France, т. XVI, 1814. Про, Дипломы Филиппа I для аббатства Сен-Бенуа-сюр-Луар, 1895. Фриман, История нормандского завоевания, 1867-1879. Кейт Норгейт, Англия при Анжуйских королях, т. I, 1887.

[9] Булонский лес.

VI. ЦИВИЛИЗАЦИЯ.

I. ЯЗЫК И ЛИТЕРАТУРА[1]

Единство в вере при глубоком разделении социального и политического устройства – Франция XI века являет истории зрелище самых поразительных контрастов. Немногие эпохи отмечены таким абсолютным противостоянием между необузданным разгулом физической силы, поставленной на службу ничем не сдерживаемому индивидуализму, и энергией религиозного чувства, безраздельно овладевшего всеми сознаниями. Точно так же в области интеллектуальных явлений почти бесконечное разнообразие проявлений мысли и искусства не мешает констатировать общность устремлений и основных форм, проистекающих из единой веры, присущей всем классам нации. В этой анархической Франции, где сталкиваются тысячи сеньорий меча и алтаря, религиозная идея безраздельно царит над литературой, обучением, художественным творчеством. Она предстает отличительной чертой этой еще зачаточной цивилизации; она же является ее душой и единством.

ДИАЛЕКТЫ.

Язык, на котором говорят французы, столь же раздроблен, как и их земля; партикуляризм диалекта не менее интенсивен и жизнеспособен, чем партикуляризм провинции или феода. Со времен эпохи Меровингов народная латынь, разговорный язык галло-римлян, трансформировалась и становилась романским языком. По всей территории страны диалекты, которыми пользовались народ и знать, существовали наряду с ученой латынью, на которой говорило и писало духовенство; на юге они были более гармоничными и звучными, на севере – более глухими и стяженными. «Собственно французский», или язык ойль, распространялся на все провинции, расположенные к северу от Луары, а также на Сентонж, Пуату, Берри, Бургундию и Франш-Конте. «Провансальский», или язык ок, отделялся от него линией, проведенной от Бордо до Лиона, вдоль течения Роны и Альп, включая, со стороны Испании, каталонские земли. Однако различия между двумя ареалами были в XI веке менее резко выражены, чем они станут в последующую эпоху. Некоторые из древнейших памятников нашего языка – гибридные тексты, где французские формы смешиваются с провансальскими. Некоторые черты, свойственные языку Севера, еще не встречаются в поэме о Святом Алексии, относящейся к середине XI века, и едва начинают преобладать в «Песни о Роланде».

ФРАНЦУЗСКИЕ НАРЕЧИЯ.

Диалекты, уже давно сформировавшиеся, составляют, как было сказано, «обширную ткань с тысячью незаметно переходящих друг в друга оттенков». Во французском ареале бургундское наречие уже не смешивается с нормандским, пикардским или валлонским. Диалект Иль-де-Франса находится на стыке основных лингвистических групп Севера; исторические обстоятельства обеспечат ему первенство; он двинется вместе с королем на завоевание королевства.

ПРОВАНСАЛЬСКИЕ НАРЕЧИЯ.

Провансальский ареал представляет, между Гаронной, Пиренеями и Океаном, первый, очень своеобразный диалект – гасконский, с его резко выраженными чертами, объясняемыми близостью к испанскому и, без сомнения, также особенностями иберийского языка, которым пользовались древние аквитаны. На другом конце диалект, употребляемый в долине среднего Рода, в Савойе и Дофине, также образует особую группу, узнаваемую по смешению элементов Севера и Юга, откуда происходит данное итальянским ученым название франко-провансальский. В центре собственно провансальские диалекты, такие как лангедокский, каталанский, овернский, вскоре признают превосходство лимузенского, которому суждено было стать, благодаря трубадурам, языком куртуазной литературы и изысканной поэзии.

Различия между диалектами не полностью соответствуют феодальному делению. Это природа создала их непрерывным действием своей таинственной силы; политика не имела влияния на это языковое развитие. Диалекты следуют границам крупных феодов лишь тогда, когда те имеют четко очерченные реками или горами рубежи. Но так как феодальные округа формировались, как правило, по естественным рамкам территории, языковая карта Франции во многом сходна с политической картой.

РОМАНСКАЯ ПОЭЗИЯ. «АЛЕКСИЙ».

Французы как Севера, так и Юга, те, кто не может или не хочет пользоваться