Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

бы форме ни проявлялась их воля, словом или действием. Поэтому тот, кто противодействует королевским предписаниям, доказывает, что не любит и не боится Короля» [Аббон, Apologeticus].

Король пользуется советами и поддержкой великих, собранных в ассамблеях, но эта консультация не имеет никакого обязательного характера: это фактическая необходимость, которой он подчиняется, когда ему угодно и на определенных им самим условиях. Рядом с Королем Королева и наследник престола, ассоциированные с троном, получили, посредством двойной церемонии миропомазания и коронования, нравственную способность принять свою долю в этом суверенитете. Никакая определенная конституция не регулирует, впрочем, передачу власти. Но с самого начала династия Капетингов захотела противопоставить избирательному праву, на которое претендовали главы Дворянства и Церкви, наследственное право, к которому стремится всякая монархия. Предварительное коронование королевского принца было окольным, но верным средством, позволившим ей достичь своей цели.

В самых отдаленных провинциях, на самых окраинах страны, во Фландрии, как и у Пиренеев, сеньоры и прелаты датируют публичные акты годами правления Капетингов. Извне они находятся в прямых отношениях с другими государями Европы. Они считают себя равными немецким императорам и в своих торжественных встречах на берегу Мааса разворачивают роскошный и воинственный аппарат, которым окружают себя короли в поездках. Они все еще имеют претензии на часть старой Лотарингии, совсем как внуки Карла Лысого, правами которых они воображают себя обладающими. Иногда они даже дают себе тщетное удовольствие издалека угрожать имперской земле. С другой стороны, они пытаются защищать против пап и их духовной монархии старинные вольности епископов Франции и удивляются, что Рим стремится отнять у них высшее церковное руководство королевством.

Если смотреть лишь на поверхность и видимость, эти французские короли кажутся унаследовавшими общие полномочия, реально принадлежавшие королям IX века. Формы, действительно, остаются теми же; но в эту старую рамку проникла фактическая власть, реальная и живая сила – Феодализм, – и все изменила. Монархический институт, который она оспаривала и разрушала, не будучи способной его упразднить и даже желая его уничтожить, от того, что его все уменьшали, приобрел новый характер.

РЕАЛЬНОЕ БЕССИЛИЕ ПЕРВЫХ КАПЕТИНГОВ.

Мнимый суверен – простой барон, который владеет в собственность лишь несколькими графствами на берегах Сены и Луары, едва равняющимися четырем или пяти нашим департаментам. Королевский домен, недостаточная опора этого теоретического величия, не является ни самой обширной, ни самой богатой из сеньорий, соединение которых составляет Францию. Менее могущественный, чем некоторые из его великих вассалов, Король живет, как и они, за счет дохода от своих ферм и таможенных пошлин, оброков своих крестьян, труда своих сервов, замаскированных налогов, которые он взимает под видом «добровольных» даров с аббатов и епископов области. Его амбары в Гонессе, Жанвиле, Манте, Этампе поставляют ему пшеницу; его погреба в Орлеане и Аржантёе – вино; его леса в Рувре, Сен-Жермене, Фонтенбло, Ивелин, Компьене – дичь. Он проводит время на охоте, для удовольствия или чтобы пополнить свой стол, и постоянно путешествует от виллы к вилле, от аббатства к аббатству, вынужденный пользоваться своим правом постоя и часто менять местопребывание, чтобы не истощить ресурсы своих подданных.

КОЧЕВАЯ КОРОЛЕВСКАЯ ВЛАСТЬ.

В этом вечном движении от парижских и орлеанских дворцов к дворцам в Мелене, Этампе, Понтуазе, Пуасси, Компьене и Манте небольшая толпа рыцарей, за которыми следуют клирики или писцы капеллы, образует обычный эскорт королевской семьи. Лишь в виде исключения, во время войны, в дни больших религиозных праздников или важных судебных разбирательств, епископы и бароны соседних провинций прибывают увеличивать окружение принца и исполнять свой феодальный долг. Тогда «Двор» меняет характер. Попеременно, в зависимости от случая, он становится армией, готовой скакать в поход, собранием, где обсуждаются вопросы религии и политики, судом, который выносит арбитражные решения, приговоры или присутствует при кровавых поединках судебных бойцов.

ПРИМИТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

Эта кочевая королевская власть столь же мало административна, насколько возможно. «Превоты» и «мэры», одновременно фермеры, сборщики, судьи и полицейские агенты, эксплуатируют ее владения. Они приносят Королю часть доходов натурой и деньгами и оставляют остальное себе в качестве жалованья: система управления примитивная, но тем не менее опасная. Эти офицеры на все руки думают лишь о том, чтобы выжимать соки из подданных господина, обкрадывать его, превращать свою должность в независимую сеньорию. В некоторых местах их вымогательства делают из королевской земли пустыню. Обитатели боятся капетингского превота столь же сильно, как и мелкое феодальное дворянство, их грабящее.

В бургах и городах, где Король не является единственным сеньором, в Бове, Нуайоне, Амьене, Суассоне, Сансе, он владеет несколькими домами и большой башней, которую «виконты» или «шателены» охраняют от его имени. Но эти военные командиры также злоупотребляют своей властью, ненавистные горожанам, которых они обирают, как и самому королю, которого они обделяют его правами, присваивая себе сборы, причитающиеся фиску, или закрепляя за собой наследственно свою функцию. Эти агенты мало-помалу превратились в феодалов: перестав оказывать услуги Королевской власти, они не перестают делить с ней территорию и налоги. Уже уменьшенный пожертвованиями Церкви или бенефициями, пожалованными солдатам, капетингское родовое владение не могло бы прокормить правящую семью, если бы новые приобретения время от времени не заполняли пустоты домена и не пополняли пробоины казны. Князь алчный, корыстолюбивый, замкнутый в мелкой политике, потому что ему не хватает денег и солдат и что прежде чем царствовать, нужно жить, – таковым предстает перед нами тот, кому досталась насмешливая честь представлять Францию в Европе и продолжать традицию Каролингов.

НЕЗАВИСИМОСТЬ ВЕЛИКИХ ВАССАЛОВ.

В теории Феодализм не оспаривает у него ни одной из королевских прерогатив: на деле он поставил его в невозможность ими пользоваться. Великие феодалы являются для него подлинными иностранными государями. Они свободно обращаются с феодальными обязанностями и приносят оммаж, когда хотят. Они принимают во внимание вызовы из Парижа, если являются родичами или союзниками Короля, но воздерживаются являться ко двору, если враждебны или безразличны. Требует ли он службы по ополчению во имя общих интересов страны? им трудно отклонить призыв; но, чтобы рассчитаться с Королем, они могут ограничиться посылкой нескольких воинов. У себя дома он не имеет более никаких прав на их вассалов, и то, что происходит внутри их фьефа, полностью ускользает от его контроля. В конце XI века уже не видно даже того, что иногда случалось в первые времена установления династии: Король, останавливающийся на постой в государствах своих высших баронов, пребывающий в их столице, вершащий там торжественные ассизы королевства. Отныне запертый в своей земле, он выходит из нее лишь для войны, посещения модного святилища или для торжественной поездки на конференцию с соседними королями. Даже в Иль-де-Франсе ему повинуются его непосредственные вассалы лишь тогда, когда он является, хорошо