Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

не отрекшись открыто от традиции, завещанной самим основателем династии. Этих причин было достаточно, чтобы оправдать сопротивление; но Филипп не был человеком, способным долго вести опасный бой из-за принципиального вопроса или интереса общего порядка. Его противодействие, скорее робкое при Григории VII, когда речь шла лишь о симонии и инвеститурах, стало упорным и яростным при Урбане II, когда Папство задело его за живое, атаковав его в личной жизни.

БРАК С БЕРТРАДОЙ ДЕ МОНФОР.

«В 1092 году, – говорит хронист Ордерик Виталий, – во Франции произошло скандальное событие, ввергнувшее королевство в смуту. Графиня Анжуйская, Бертрада де Монфор, опасаясь, что муж (Фульк Рыжий) обойдется с ней так, как до нее обошлись с двумя другими женщинами, на которых он женился, и будет отвергнута как презренная куртизанка; будучи, кроме того, уверена, что у нее достаточно красоты, чтобы понравиться королю Филиппу, и достаточно знатности, чтобы быть королевой, послала ему известие и открыла страсть, которую питала в сердце. Она предпочитала, говорила она, бросить мужа, чтобы выйти за другого, нежели быть позорно покинутой им. Король не остался нечувствителен к этому признанию красивой и чувственной женщины: он согласился на преступление и с готовностью принял Бертраду, как только та прибыла во Францию. Что же до его собственной жены, Берты, дочери Флоренса, графа Голландского, благородной и добродетельной королевы, сделавшей его отцом Людовика и Констанции, он ее отверг и женился на Бертраде, которая пробыла около четырех лет с графом Анжуйским».

Подобные инциденты были нередки в этой феодальной среде, где браки заключались и расторгались с легкостью, которую Церковь чаще всего терпела, бессильная изменить нравы. Но здесь дурной пример шел сверху и от князя, враждебного реформе. Монахи, преданные святому делу и Папству, возмутились: «Пусть никто, – восклицает Гуго из Флавиньи, – не гневается на меня, если я осмелюсь горько порицать поведение князя, не взирая на имя и величие трона. Когда бы нам ни запретили писать, вся Франция возвысила бы голос и весь Запад не мог бы не знать о преступлении Филиппа». Публично отлучаемые несколько раз на соборах в Клермоне (1095), Туре (1096), Пуатье (1101), король Франции и прелюбодейная супруга мало заботились об анафеме. Два епископа (Труаский и Моский) согласились их обвенчать: они нашли еще и других, чтобы короновать их в торжественные праздники и открыто противостоять мерам, принятым Святым Престолом. С Бертрадой обращались как с законной королевой даже муж, которого она покинула.

ФИЛИПП СОПРОТИВЛЯЕТСЯ АНАТЕМЕ.

Она жила так с Филиппом двенадцать лет (1092-1104) под ударами церковных проклятий, которые не уставали их поражать. Не только прелаты, но и высшие бароны, главы феодальных государств, присоединялись к их сопротивлению. Когда легаты папы Пасхалия II и члены собора в Пуатье приготовились вновь наложить анафему, герцог Аквитанский Гильом IX вошел в церковь со своими солдатами и сказал угрожающим тоном среди глубокого молчания: «Король, мой государь, приказал мне, что, не взирая на его личность и на меня, вы собираетесь отлучить его в городе, который я держу от его короны: он потребовал от меня по верности, которую я ему должен, воспротивиться этому всеми моими силами. Заявляю вам поэтому, что я не потерплю подобного покушения; и если, несмотря на мой запрет, вы осмелитесь его совершить, клянусь верностью, которую я ему дал, что вы не выйдете отсюда безнаказанно». Легаты не дали себя запугать и выполнили свой долг.

ПРАВЛЕНИЕ ПРИНЦА ЛЮДОВИКА.

Эти повторяющиеся и всегда тщетные отлучения лишь вредили двум борющимся властям. Филипп и Бертрада подчинились собору в Париже (1104), затем, вопреки своей клятве, продолжили совместную жизнь. Победа Папства была лишь видимой, и Капетинг в сущности брал верх. Но, состарившийся и истощенный преждевременно недугами и пороками, он царствовал лишь по имени. Наследный принц, сын несчастной Берты, Людовик, был посвящен в рыцари в 1098 году и около того же времени ассоциирован с короной, хотя и не был коронован. Под титулом dux exercitus он исполнял важнейшую из королевских функций, состоявшую в отражении атак англо-нормандцев в Вексене и в наказании разбоев шателенов на всем протяжении домена. Он выполнял эту суровую работу с пылом и успехом, не имевшими прецедента, но Филипп не имел к этому никакого отношения. Эти восемь лет победоносных походов (1100-1108) принадлежат уже, по сути, правлению Людовика Толстого.

Если молодой принц – хозяин армии, двор подчиняется Бертраде. Она распоряжается, как повелительница, должностями короны, дает епископство Парижское своему брату, Гильому де Монфор, и продает с аукциона церковные бенефиции. Ревнуя к Людовику, которого она боится и ненавидит, которому хотела бы подменить своих двух сыновей, Филиппа и Флора, она тщетно пытается заставить короля Англии Генриха I заточить его в тюрьму. Она платит клирикам, которые берутся убить его в восемь дней с помощью колдовства. В конце концов, она прибегла к яду, и Людовик лишь с большим трудом избежал смерти. Филипп, выведенный на этот раз из своей летаргии, вознегодовал, но, всегда слабый, умолял сына простить. Он прозябал еще несколько лет и умер 29 июля 1108 года. Высшая и низшая феодальная знать волновалась, грозила не признать законного наследника. Людовику, окруженному епископами и несколькими верными вассалами, пришлось поспешно короноваться в Орлеане. Было время, чтобы королевская власть перешла в другие руки.

V. МОНАРХИЯ XI ВЕКА

Странная смесь нищеты и величия, контраст реального бессилия с блеском титула и престижем функции – такова характерная черта этой монархии XI века, претендовавшей на продолжение монархии Каролингов.

КАЖУЩЕЕСЯ ВЕЛИЧИЕ КОРОЛЕВСКОЙ ВЛАСТИ.

Капетинги копируют свои дипломы с дипломов старой императорской канцелярии. Они говорят, как говорил Карл Великий, и заставляют клириков, пишущих их письма, называть себя «славными королями» или «всегда августейшими». Они также копируют византийский церемониал двора Карла Великого, окруженные теми же высшими сановниками, архиканцлером, сенешалем, камергером, кравчим, коннетаблем. Коллегия клириков, питомник епископов и аббатов, приписана к их капелле. Королевский дворец полон великих и малых должностных лиц. Бароны и епископы соседних провинций приезжают туда на временное пребывание, и это нестройное целое советников, находящихся на постоянном жительстве, и придворных, приезжающих на время, кажется, осталось тем, чем было прежде, центром и главным органом управления.

Сам Король, особа священная и неприкосновенная, пользуется теоретически безграничной властью, ибо получает ее от Бога и должен осуществлять ее в полноте на всем протяжении королевства. Его миссия – защищать страну от внешних врагов, водворять порядок внутри, вершить правосудие, защищать слабых и угнетенных, но прежде всего Церковь и ее членов. Всегда теоретически, его воля сливается с законом. «Все, что устанавливает власть славнейших королей, – говорит аббат Флёриский Аббон, говоря о Гуго Капете и Роберте, – должно быть прочным и неоспоримым, в какой