Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

и тот, на кого падал выбор, не мог отказаться. Их власть была безгранична (senza alcuna limitacion).

Не лучше ли всего дать представление о полномочиях и формах этого грозного суда, предоставив слово уставу, который он дал себе в июне 1454 года? Две его копии находятся в Национальной библиотеке, ещё одна – в библиотеке Арсенала. Учёный и здравомыслящий историк Венеции граф Дарю опубликовал его итальянский текст.

Инквизиторы могут преследовать кого бы то ни было, никакое достоинство не даёт права уклониться от их юрисдикции; они могут назначать заслуживающему того любую кару, даже смертную: только их окончательные приговоры не могут быть вынесены иначе как единогласно. Они распоряжаются тюрьмами, именуемыми колодцами и свинцами; они могут снимать деньги с казны Совета Десяти, не отчитываясь об их использовании.

Судопроизводство Трибунала будет постоянно тайным; его члены не будут носить никаких отличительных знаков. Повестки о явке будут выписываться от имени глав Совета Десяти, которые немедленно поставят обвиняемых в распоряжение Трибунала. Никогда не будет совершаться никаких внешних действий при арестах. Капитан-гранд (глава сбиров) будет избегать производить арест на дому, а постарается захватить жертву врасплох, чтобы доставить её под свинцы.

Когда Трибунал сочтёт необходимым чью-либо смерть, казнь никогда не будет публичной; осуждённый будет тайно утоплен ночью в канале Орфано.

Если государственный инквизитор сделает что-либо противное своим обязанностям, двое его коллег соберутся с дожем и будут тайно действовать против виновного, сообразно обстоятельствам.

Трибунал уполномочит генералов, командующих на Кипре и Кандии, в случае, если будет важно, чтобы какой-либо патриций или влиятельный человек в стране не оставался в живых, тайно лишить его жизни, если они, по своей совести, сочтут эту меру необходимой, с тем чтобы ответить за это перед Богом.

Если какой-либо ремесленник перенесёт в чужие края искусство во вред Республике, ему будет послан приказ вернуться; если он не повинуется, будут посажены в тюрьму наиболее близкие ему лица, чтобы склонить его к повиновению из-за интереса, который он к ним питает. Если он упорствует в своём пребывании вне Республики, будут приняты меры к тому, чтобы убить его везде, где он найдётся.

Если венецианский дворянин сообщит Трибуналу о предложениях, которые ему делались от имени какого-либо иностранного посла, ему будет позволено продолжать эту практику; и, когда будет приобретена уверенность в факте, посредник этой связи будет похищен и немедленно утоплен (mandada subito ad anneyar), при условии, что это будет не сам посол, а лицо, в котором можно будет притвориться, что его не узнали.

Если изгнанник или человек, преследуемый правосудием, укрывается во дворце посла, сделают вид, что этого не знают; но если речь идёт о государственном преступлении или каком-либо тяжком деянии, виновного тайно убьют (commazzar privatamente).

Если по какому-либо проступку, тяжкому или лёгкому, патриций укрылся бы у посла, его без промедления убьют (commazzar sollecitamente).

Если патриций, не будучи изгнан, поступает на службу к иностранному государю, он будет немедленно отозван; если он откажется вернуться, его ближайшие родственники будут заключены в тюрьму. Спустя два месяца будут приняты меры, чтобы убить его везде, где он сможет находиться.

Если какой-либо дворянин, выступая в сенате или большом совете, принимается рассуждать о власти Совета Десяти и пытается её ущемить, ему дадут высказаться, не прерывая; затем он будет немедленно арестован; ему будет устроен процесс, чтобы судить его соответственно проступку; и если этого нельзя будет добиться таким путём, его тайно умертвят.

В случае жалобы, поданной на одного из глав Совета Десяти, следствие будет проведено тайно; и когда речь будет идти лишь о частном проступке, будут просить этот Совет назначить трёх своих членов, чтобы немедленно присоединиться к трём государственным инквизиторам. Шесть судей будут совещаться; потребуется пять голосов для вынесения обвинительного приговора. В этом деле будут действовать с величайшей тайной, и в случае смертного приговора по возможности будут предпочитать яд (e più di tutto col veleno, se si potrà).

Дворянина-недовольного, который плохо отзывался бы о правительстве, дважды вызовут и предупредят быть более осмотрительным: в третий раз ему запретят в течение двух лет появляться в советах и публичных местах. Если он не подчинится или если по истечении этих двух лет он вновь впадёт в свою вину, его утопят как неисправимого. Другие статуты предписывают, если какие-либо лица позволяют себе рассуждать о правах Республики на остров Кипр, немедленно утопить одного из них в назидание остальным – siane con ogni prestezza mandato uno ad anneyar, per esempio dell' altri. Если венецианские церковники говорят, что власть светского государя не простирается до суда над духовными лицами, если только эта юрисдикция не подтверждена папским индультом, нужно убить одного из них и даже дать понять, что он был казнён по приказу Совета и по этой причине. Посол Республики при римском дворе хлопочет ли о каком-либо бенефиции для себя или своей семьи, доходы с этого бенефиция должны быть конфискованы, и если виновный обратится с какими-либо жалобами к папе, его тайно и без промедления убьют. Совершит ли какой-либо начальник рабочих арсенала тяжкий и непростительный проступок, нужно затянуть процесс и тайно отравить виновного.

Подробнейшие уставы тщательно организуют шпионаж. Дворяне подвергались строгому надзору; тайна писем нарушалась; иностранные послы не упускались из виду ни на мгновение. Всякий, кто позволил бы себе оскорбить наблюдателей, нанятых Советом, должен был быть подвергнут пытке и получить наказание, которое, по своему усмотрению, инквизиторы сочтут подходящим. Ложь и вероломство составляли основу всех дипломатических отношений, и целые страницы тайных статутов заполнены мельчайшими предписаниями на этот счёт.

Совет Десяти не мог вмешиваться в гражданские дела. Его членам было запрещено иметь общение с иностранцами, на которых в Венеции смотрели с таким недоверием, что никакое празднество не могло быть устроено им частным лицом без разрешения правительства. Совет также имел в своих полномочиях рассмотрение всяких проступков и поддержание порядка в монастырях. Он никогда не назначал денежных наказаний.

Перечисление венецианских дворян и выдающихся лиц, которых поразила подозрительная тирания Совета и государственных инквизиций, было бы долгим и малоинтересным. Ограничиваясь несколькими именами, мы находим Пьетро Джустиниани в 1385 и Стефано Манолеско в 1388 году за связи с господином Падуи; Франческо Бальдуино в 1412 году за заговор; Джованни Ногарола в 1413 году за попытку сдать Верону; графа Карманьолу в 1432 году: этот генерал, служивший Республике, был заподозрен в измене и арестован посреди блестящего приёма, устроенного ему сенатом. В 1471 году Борромео Меммо был повешен за оскорбительные речи против подеста Падуи; три свидетеля этого факта, за то что не донесли о нём dalla sera alla mattina (с вечера до утра), были заключены в тюрьму на год и изгнаны на три. Нередко,