Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

портовые карантины ненадолго поставили под угрозу структуру мировой торговли, но протеже Пастера и Коха смогли разгадать 1500-летнюю тайну болезни: в 1894 году они идентифицировали палочковидную бациллу, а в 1896 году создали первую сыворотку. Другой исследователь двумя годами позже выдвинул предположение о решающей роли крысиных блох. Однако эти открытия не принесли пользы бедным колониальным подданным. Только в Индии чума унесла жизни 12 миллионов человек в период с 1898 по 1928 год, причем 1,3 миллиона умерли только в 1907 году. Жесткая военная реакция раджей была направлена в первую очередь на защиту британских жителей от зараженных чумой масс. Масштабные операции по розыску и задержанию в бедных деревнях и городских кварталах вызвали массовые беспорядки и стимулировали зарождение современного индийского национализма647.

На Гавайях и в Калифорнии приход чумы совпал с ростом агитации против «желтой угрозы» и послужил санитарным предлогом для репрессивных мер в отношении китайской общины. Так, 20 января 1900 года, через месяц после выявления первого случая чумы в Гонолулу, Чайнатаун был оцеплен полицией и англо-американскими вигилантами и сожжен дотла. Пять тысяч человек, оставшихся без крова в результате пожара, были интернированы в военные лагеря. Антикитайские демагоги на материке стали пропагандировать «пожар в Гонолулу» как решение их собственной «восточной проблемы»648, а Джек Лондон написал геноцидальный рассказ, в котором прославлял преднамеренное использование западными державами бубонной чумы для депопуляции Китая649.

Два месяца спустя молодой врач диагностировал чуму по гротескно раздутым лимфатическим узлам, или бубонам (отсюда «бубонный»), у тела, найденного в подвале дешевой гостиницы Чайнатауна в Сан-Франциско. Совет здравоохранения при поддержке федеральной Службы морских госпиталей немедленно приказал полиции оцепить 18 доходных домов, в которых проживало 25 000 человек и которые составляли сердце Чайнатауна. Карантин привел к поляризации медицинского сообщества, прессы и политического руководства города. Уильям Рэндольф Херст в своих главных газетах, «Сан-Франциско экзаминер» и «Нью-Йорк джорнал», поддержал драконовские меры Совета здравоохранения и встретил появление «черной чумы» у «Золотых Ворот» апокалиптическими заголовками и цитатами из «Дневника чумного года» Даниэля Дефо. Сенсационализм Херста привел в ярость бизнес-элиту на Монтгомери-стрит, и вскоре конкурирующая газета «Сан-Франциско бюллетен» разразилась такими заголовками: «Наш город занесен в черный список по всей Америке как место, где свирепствует чума; Рэндольф Херст из газеты „Экзаминер“ наводнил города Востока отвратительной клеветой на Сан-Франциско». Губернатор Генри Гейдж уступил антикарантинным настроениям и создал следственную комиссию, состоявшую исключительно из врачей шести компаний Чайнатауна, которые осудили постановку диагноза чумы как некомпетентную и даже мошенническую650.

Чума возвращается в Сан-Франциско

В то время как члены осажденного Совета здравоохранения один за другим вынуждены были уходить в отставку перед лицом обвинений со стороны «Бюллетен» в том, что они «виновны в величайшем преступлении, которое когда-либо совершалось против города», чума продолжала распространяться по доходным домам Чайнатауна. Потребовалось два года и 119 смертей, а также проникновение чумы в Мексику и последующее закрытие ее тихоокеанских портов для калифорнийского судоходства, прежде чем крупнейшие деловые организации Сан-Франциско наконец одобрили всеобъемлющую кампанию по борьбе с крысами в Чайнатауне651.

Однако прежде чем этот проект возымел какой-либо эффект, великое землетрясение и пожар 1906 года рассеяли зараженных чумой грызунов по руинам города. Хотя белых жителей ранее успокаивали, что «чума предпочитает желтое мясо», вспышка заболевания, начавшаяся в мае 1907 года, была сосредоточена в белых кварталах, где в итоге умерло 89 человек. Поскольку фешенебельный Ноб-Хилл оказался под угрозой, официальной реакцией на новую вспышку стала программа по «крысоустойчивости» всего полуострова, в которой приняли участие четыреста инспекторов и дератизаторов. В ходе кампании, уничтожившей миллион крыс, снесли 1713 домов в бедных районах, что было равносильно второму землетрясению652.

В 1908 году, пока в Сан-Франциско все еще занимались истреблением крыс, чума внезапно появилась на другом берегу залива, в Окленде и сельских районах округов Аламеда и Контра-Коста, где она продолжала уносить жизни во время эпизодических вспышек вплоть до 1925 года. Обнаружив, что некоторые из первых жертв недавно ели мясо сусликов, специалисты из Службы общественного здравоохранения США смогли подтвердить наличие смертоносных бацилл у сусликов, найденных в разных точках вокруг залива Ист-Бей. Открытие переносимой сусликами чумы также позволило раскрыть тайну трех предыдущих случаев смерти от чумы в округе Контра-Коста, а также смерти маленького лос-анджелесского мальчика, укушенного сусликом в августе 1908 года653. Новость о том, что чума «перепрыгнула» от крыс к сусликам (точнее, от крысиных блох к сусличьим), вызвала общенациональную панику. Эксперты предсказывали, что «черная смерть» теперь может угрожать всей стране из‑за переноса через зараженных диких грызунов.

Официальный журнал Американской медицинской ассоциации «Америкен медисин», предупреждая о возможной континентальной эпидемии с «ужасающим количеством смертей», обрушился на власти Сан-Франциско за «преступление», позволившее чуме вырваться наружу. Не обращая внимания на ответственность городской бизнес-элиты за саботаж первого карантина, журнал, однако, обвинил «невежественные рабочие классы» и, косвенно, всеобщее избирательное право в избрании недобросовестной мэрии, неспособной остановить эпидемию:

Не все люди равны, и низкая нравственность, как правило, является следствием низкого интеллекта. Английские рабочие на протяжении многих поколений отказывались, чтобы их представлял кто-либо, кроме «джентльмена»… Теперь они посылают собственных представителей в надежде, что этот эксперимент пройдет лучше, чем в Сан-Франциско, городе, который… должен смириться с презрением цивилизованного мира за то, что позволил чуме проникнуть в страну и создать угрожающую ситуацию, которая может потребовать расходов в сотни миллионов долларов, если зараженные суслики не будут быстро уничтожены654.

От чумы к погрому: поджог мексиканского квартала недалеко от центра Лос-Анджелеса (1924)

К счастью, молниеносного распространения чумы грызунов, которого так боялись американские медики, не произошло, и эпизоотия локализовалась в границах Калифорнии до середины 1930‑х годов655. С другой стороны, масштабная кампания, начатая Службой общественного здравоохранения в 1908 году по созданию «зон, свободных от сусликов», вокруг крупных калифорнийских городов потерпела неудачу. За преждевременными заявлениями о победе в 1917 году последовали сообщения об обнаружении больных животных вблизи крупных городских районов, а затем в 1919 году – эпидемия гипервирулентной легочной формы чумы в Окленде, унесшая 13 жизней. Ученые вновь подтвердили, что источником первоначальной инфекции был суслик, а не крыса656. Затем, осенью 1924 года, Yersinia pestis наконец добралась до Лос-Анджелеса – города, который готовился к пришествию чумы еще со времен первой вспышки в Сан-Франциско в 1900 году. Чиновники здравоохранения и сторонники жилищной реформы давно опасались, что чума когда-нибудь закрепится в кишащем крысами мексиканском квартале трущоб, расположенном неподалеку от старой площади Лос-Анджелеса657. Именно здесь во второй день октября заболел Хесус Лахун, рабочий-трамвайщик658.

Его болезнь первоначально спутали с гриппом, но, скорее всего, это была бубонная чума. Однако к тому времени, когда патоген убил дочь рабочего двумя днями позже, он уже превратился в вызывающий большие опасения легочный штамм, способный распространяться от человека к человеку. Вскоре центр внимания властей переместился на полквартала дальше, к аккуратному викторианскому коттеджу, который вскоре был переименован в «дом смерти». Здесь в период с 19 октября по 8 ноября от чумы погибли 9 членов семьи Сармарано и 21 человек из числа их гостей, друзей и соседей. Городские власти тем временем наложили «камерную изоляцию», эквивалентную домашнему аресту, на 2500 испаноязычных жителей района, состоящего из восьми кварталов659. Позднее карантин был распространен на четыре других мексиканских района, включая район Бельведер, расположенный за чертой города. Четыреста крепких