Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

яд, а чума – бацилла септицемии грызунов. Через три месяца с начала событий, когда Тафт уже был на грани коллективного нервного срыва, великое мышиное нашествие внезапно закончилось603.

Однако это стало лишь началом памятных научных дебатов о причинах необычного нашествия грызунов. Э. Рэймонд Холл, биолог из Беркли, только что приехавший с полевых работ на Кайбабе, приписывал события Тафта эффективности кампании по борьбе с хищниками, проведенной Биологической службой в округе Керн в 1924–1925 годах, в ходе которой были уничтожены такие естественные враги мышей, как койоты, скунсы и краснохвостые ястребы604. Пайпер, напротив, горячо защищал Службу, возлагая вину за вспышку заболевания на огромный урожай кукурузы на орошаемом участке бывшего озера Буэна-Виста, который стал доступен для ведения сельского хозяйства в 1925 году после отвода паводковых стоков из реки Керн. Однако другие видные члены Американского общества маммологов (ASM), такие как А. Брейзер Хауэлл из Университета Джонса Хопкинса, быстро встали на защиту Холла. Хотя большинство из них считали «чуму грызунов» гетерогенной по происхождению, они были возмущены той самоуверенностью, с которой Биологическая служба отрицала, что плотоядные играли какую-либо значительную роль в регулировании популяций грызунов605.

Экологические катастрофы на Кайбабе и горе Гамильтон, а также в Тафте и других местах и впрямь постепенно заставили переосмыслить научные предпосылки управления популяциями дичи и признать разрушительный потенциал вышедших из-под контроля популяций оленей. Специалисты по управлению дикой природой стали лучше понимать экологическую роль хищных млекопитающих и птиц (а также их заменителей – людей-охотников) в регулировании численности популяций в соответствии с допустимой нагрузкой на экосистему. В переломном отчете 1931 года, одобренном ASM, высказывались возражения против неизбирательного применения Биологической службой отравляющих веществ против хищников и выражалось сожаление по поводу «пропаганды Службы, направленной на неоправданное очернение характера некоторых видов хищных млекопитающих, с приведением лишь части фактов и утаиванием остальных, пропаганды, которая заставляет общественность выступать за уничтожение дикой природы»606. При этом авторы подчеркивали: «мы не затрагиваем волков и пум, которые, какова бы ни была их ценность с эстетической точки зрения, являются настоящими убийцами и разрушителями»607. Это научно обоснованное исключение, сделанное для «видов-убийц», позволило специалистам по управлению дикой природой с чистой совестью принять новую экосистемную перспективу, одновременно наращивая масштабы кампании по уничтожению горных львов по всему Западу.

В Южной Калифорнии к началу 1930‑х годов оптимистично настроенные сотрудники ведомств по охоте считали, что еще несколько лет систематического отстрела могут привести к тому, что пума, как и калифорнийский гризли, будет побеждена раз и навсегда. Соответственно, число штатных охотников на пум было увеличено до четырех (Брюс ушел на пенсию в 1946 году с рекордом в 581 убийство), а Вторая мировая война предоставила новый арсенал химических ядов и мин-ловушек, включая суперъяд фторацетат натрия и получившее широкое распространение устройство, стрелявшее цианидными пулями в пасть хищника. Тем не менее в 1954 году Калифорнийская комиссия по рыбе и дичи жаловалась, что кампания по борьбе с пумой «лишь удерживает численность хищника примерно на одном уровне или, возможно, немного сдает позиции»608. Даже в таких урбанизированных районах, как округ Лос-Анджелес, удивительно живучая пума отказывалась идти по пути волка и гризли, с потрясающим упорством цепляясь за дикие уголки своих горных ареалов609. Койот, вечный плут, напротив, полагался на свои удивительные репродуктивные способности, чтобы выжить под натиском ядовитых ловушек и охотников за головами, компенсируя повышенный уровень смертности увеличением рождаемости610.

Иными словами, умиротворение природы в Южной Калифорнии потерпело свои первые необъяснимые неудачи. Хотя программы по борьбе с хищниками действительно сделали пум, койотов, рысей и лисиц практически невидимыми для миллионов послевоенных горожан, дикая природа, зависевшая от выживания этих хищников, продолжала соседствовать со все более фрактализированной границей застройки. Затем, в 1980‑х годах, поразительное количество хищников внезапно вернулось из предгорий и стало регулярными посетителями пригородных районов. Это было очень похоже на «возвращение вытесненного», и первоначальное очарование таких встреч быстро сменилось враждебностью и паникой, когда хищники начали поедать домашних животных и нападать на маленьких детей.

5. Возвращение пумы

У нас в Дескансо есть поговорка: «Когда вы входите в парк, вы входите в пищевую цепочку».

Местный ранчеро (1994)

26 августа 1981 года появилась первая смертельная жертва: ею стала трехлетняя Кили Кин из Глендейла. Она играла на лужайке перед домом в недавно застроенном районе Сан-Рафаэль-Хиллз, когда на нее напал койот, причем с такой жестокостью, что девочка была почти обезглавлена. В современной американской истории это был первый случай смерти, в которой обвинили койота. Когда сотрудники Общества защиты животных в Глендейле не смогли найти виновного, округ попытался остановить местную истерию, отправив профессиональных ловцов койотов для истребления всей популяции в окрестных предгорьях. Они были поражены, когда обнаружили в своих ловушках 57 туш на участке площадью всего в одну квадратную милю вокруг дома Кинов. Такая неожиданная плотность – «гетто, кишащее койотами», по словам одного встревоженного жителя, – объяснялась обильным скоплением мусора, возможно, усугубленным намеренным подкармливанием, которое превратило койотов Сан-Рафаэль-Хиллз в bag animals («пакетных животных»). Эксперты были озадачены агрессией койота, однако один из них предположил (правда, несколько неправдоподобно), что «нападения могут совершать самки койотов, страдающие ложной беременностью, в попытке усыновить маленьких детенышей»611.

В течение следующих пяти лет после смерти Кили Кин произошло еще несколько несмертельных нападений койотов на детей вдоль дикой окраины Лос-Анджелеса, но ни одно из них не привлекло внимания СМИ и не вызвало политического резонанса. Однако совершенно иная реакция последовала за первым в истории Южной Калифорнии нападением пумы. 23 марта 1986 года пятилетняя Лора Смолл охотилась за головастиками в мелком ручье, протекающем через Парк дикой природы Рональда Касперса к северо-востоку от знаменитого миссионерского городка Сан-Хуан-Капистрано. На глазах у охваченной ужасом матери животное, «похожее на большую собаку», внезапно утащило Лору в кусты. Ориентируясь на крики ребенка, мать вместе с мужем и еще одним туристом бросились вниз по течению, пока не наткнулись на крупного горного льва, прикусившего голову Лоры. После того как им удалось отогнать пуму, Лора была эвакуирована вертолетом скорой помощи в близлежащую больницу, где команда специалистов спасла ей жизнь, хотя девочка осталась искалеченной, частично парализованной и слепой на один глаз. Позже той же осенью на другого подростка, гулявшего в парке Касперса, напала пума, и власти были вынуждены закрыть парк для несовершеннолетних. В итоге семья Смолл выиграла иск на 2 миллиона долларов против округа Ориндж за «халатность», выразившуюся в том, что в парке не были установлены предупреждающие знаки о горных львах612.

Тем временем Лора стала лицом кампании за восстановление сезонной охоты на пум в Калифорнии, организованной несколькими группами сторонников охоты, включая Национальную стрелковую ассоциацию (NRA). В 1963 году штат отказался от традиционной охоты на пум как слишком дорогостоящей, а в 1972 году, после всплеска общественного сочувствия к вымирающим хищникам, законодательное собрание наложило мораторий на спортивную охоту на это животное, которое теперь классифицировалось как охраняемый вид. (Койоты, однако, по-прежнему считались опасными вредителями.) В 1986 году законодатели проголосовали за продление моратория, но на законопроект наложил вето губернатор-республиканец Джордж Докмеджян, чьи назначенцы в Комиссии по рыбе и дичи, ссылаясь на нападения в парке Каспарса, разработали план открытой охоты на пум. Сторонники охоты педалировали заявление Комиссии по