Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

рыбной ловле и дичи о том, что популяция горных львов, составлявшая в 1920 году всего 500–600 особей, достигла рекордного уровня в 6000 особей – больше, чем популяция пум (5800) во всех континентальных Соединенных Штатах в 1942 году! Комиссия также утверждала, что не менее 1000 львов «рыщут» по городским окраинам Южной Калифорнии613.

Большинство биологов, понимая чрезвычайную сложность точной оценки даже самой маленькой местной популяции существа, известного своей скрытностью, презрительно отмахнулись от этих цифр. Однако атака Докмеджяна на пум привела к тому, что коалиция защитников дикой природы и экологических групп создала Фонд горных львов, расположенный в Сакраменто, который быстро добился временного судебного запрета на предлагаемую охоту на пуму. Воодушевленные успехом, сторонники львов, включая влиятельную Лигу охраны природы и «Сьерра-клуб», собрали более полумиллиона подписей, чтобы внести предложение 117, Законопроект о защите дикой природы Калифорнии, в избирательный бюллетень 1990 года. Он одержал убедительную победу: пума получила новый статус наряду с волком и гризли как романтический символ исчезающей дикой природы.

Помимо окончательного запрета на спортивную охоту на горных львов, Законопроект 117 привел в ярость многих консерваторов тем, что предполагал выделение почти 1 миллиарда долларов в течение тридцати лет на сохранение среды обитания пум, оленей и других крупных млекопитающих. Чтобы унять страх перед «пумами-убийцами», закон сохранил положения старого моратория, по которому выдавались специальные разрешения на убийство отдельных животных, чье поведение сигнализировало о том, что они представляют угрозу для людей или домашнего скота. Общественная безопасность рассматривалась как совершенно отдельный от трофейной охоты вопрос. К сожалению, это фундаментальное различие было стерто, когда лобби производителей оружия и боеприпасов инструментализировало новую волну паники по поводу хищников в начале 1990‑х годов.

В результате шестилетней калифорнийской засухи 1987–1992 годов, возможно, самой худшей за последние четыре столетия614, невиданное количество диких животных устремилось в орошаемые городские оазисы. Так, в долине Сан-Фернандо домовладельцев, живущих на холмах, осаждали голодные чернохвостые олени, которые уничтожали цветочные клумбы, а на равнине сотрудники службы контроля за животными пытались разобраться с многочисленными жалобами на опоссумов, которых только в 1990 году было поймано 1600615. Хищники вскоре последовали за своей добычей, покинув предгорья из‑за засухи. По всей долине койоты стали нагло наведываться к людям в дневное время. Их стремление полакомиться пуделями, кошками и прочими мелкими ласковыми существами привело к внезапному росту количества расклеенных на телефонных столбах объявлений с мольбами о возвращении Флаффи, Висперса и других любимых питомцев. Еще более тревожным знаком стало то, что жители некоторых районов стали находить во дворах останки оленей, убитых пумами. Затем стали замечать, что горные львы наблюдают за детьми в каньоне Лорел и Гранада-Хиллз. В городских и пригородных парках стали появляться предупреждающие таблички о пумах616.

В тот же период в ряде благополучных бывших цитрусовых городков вдоль южной границы гор Сан-Габриэль периодически возникал настоящий пандемониум. В Брэдбери, закрытом частном городе с домами за миллионы долларов, выросшими из предгорий, жители пришли в ужас при виде большой пумы, которая средь бела дня разгуливала по улице с беспомощным белым пуделем в пасти. Параноидальные жители пригородов сразу же приравняли диких хищников к городским уличным бандам. «Вы что, хотите переехать в район, где устраивают вооруженные налеты? – вопрошал один из жителей, который до этого хвастался журналистам, что попытался задавить горного льва своей машиной. – Нет, это просто тупо. Вы бы захотели переехать в место, где по улицам бродят животные, которые могут убить вашего ребенка? Это одно и то же»617.

Еще больший переполох вызвали пумы, убившие сторожевых собак в Ла-Крескенте и Глендоре. В Апленде взрослая пума терроризировала покупателей популярного торгового центра, пока ее не застрелила полиция. В соседней Монровии семейная пара обнаружила черного медведя (вид, завезенный в горы Сан-Габриэль Национальной лесной службой в 1930‑х годах), с удовольствием плескавшегося в их джакузи. Другие медведи забредали в кварталы Аркадии и Азусы, а в летнем лагере в горах Сан-Бернардино один из них практически снял скальп с подростка618.

Однако по мере того, как засуха ослабевала, широко прогнозируемое снижение числа контактов человека с хищниками не происходило. Натуралисты начали предполагать, что пумы, медведи и койоты приспосабливаются к новым возможностям выживания и охоты на стыке городской и дикой природы. Особому риску подвергались дети. В марте 1992 года мужчина отогнал пуму, которая пыталась утащить его девятилетнего сына в парке Гавиота, к северу от Санта-Барбары. В сентябре 1993 года лев проник в популярный кемпинг в горах Куямака, в 50 милях (80,5 км) к востоку от Сан-Диего. Не обращая внимания на более чем 60 взрослых посетителей кемпинга, из которых одни прижались к столам для пикников, а другие лаяли, как собаки, лев набросился на пятиклассницу, игравшую в мяч с отцом и братом. «Папа крикнул, чтобы я стояла на месте, – рассказывает десятилетняя Лиза Ковальски. – Потом я оглянулась, увидела горного льва и закричала. Горный лев обнюхал меня, а потом очень сильно укусил». Она была бы растерзана, если бы не ее лабрадор, который смело бросился на пуму, пока Лиза бежала к семейному автомобилю. Разъяренная пума еще минут десять бродила по кемпингу, а потом ушла619.

Инцидент в Куямаке стал началом нового, более кровопролитного цикла контактов с хищниками. В течение следующего года количество «серьезных инцидентов с пумами», по определению Комиссии по рыбе и дичи, увеличилось на 20 процентов и составило 350 случаев по всему штату, причем большинство столкновений произошло на окраинах мегаполисов или в активно используемых зонах отдыха выходного дня. Более половины из них пришлись на Южную Калифорнию, в том числе дюжина – на городскую черту Лос-Анджелеса. Одна из групп «жертв горного льва» организовала собственную группу терапии и поддержки. Тем временем встревоженные представители службы контроля за животными предупреждали, что у хищников «появляется вкус к человеческой плоти», и если политики откажутся обеспечить защиту, «люди возьмут дело в свои руки»620. Защитники дикой природы обвиняли бюрократов из ведомств по охоте и рыбалке, выступающих за охоту, в намеренном нагнетании истерии с помощью неподтвержденных инцидентов, о которых «достаточно просто сообщить по телефону»621, но в «горячей точке по пумам» – небольшом городке Дескансо, расположенном неподалеку от кемпинга, где произошло нападение на Лизу Ковальски, уже зарождалась уродливая форма вигилантизма.

В начале XX века эта живописная деревушка в глуши была пристанищем для преследуемых социалистов и «вобблис» из Сан-Диего. Современный Дескансо, однако, больше известен своей расовой нетерпимостью и псевдохиллбилльским622 образом жизни. Хотя местные жители уже несколько лет жаловались на агрессивных пум, рейнджеры расположенного неподалеку парка Куямака были убеждены, что настоящая проблема – это одинокая самка, которая несколько месяцев пугала отдыхающих, прежде чем напала на Лизу Ковальски. Выследив и убив эту кошку, которая оказалась больной и страдала недостатком веса, сотрудники парка заверили сомневающихся жителей, что горы вновь стали безопасными623.

Пятнадцать месяцев спустя, в декабре 1994 года, после того как еще пять пум из Куямака (на этот раз все здоровые) были выслежены и убиты за «угрожающее поведение», Айрис Кенна, популярная школьная консультантка по профориентации из Сан-Диего, наблюдала за птицами на тропе, ведущей к пику Куямака. Вероятно, она убегала от пумы, когда та сломала ей шею, напав со спины. Нашедший ее полуобглоданное тело в кустарнике следопыт сравнил раны Айрис с результатом работы бензопилы. (Эксперты утверждают, что пумы всегда сначала съедают сердце, печень и желудок своей жертвы.) Парк, излюбленное место отдыха выходного дня для жителей Сан-Диего, был закрыт на неопределенное время624.