Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

class="p1">Разъяренные жители Дескансо, надев футболки с надписью «Осторожно! Пумы» и размахивая магнумами, открыто хвастались, что готовы решить проблему кугуаров в стиле фронтира. (Как сказал один ранчеро репортеру: «Нетрудно закопать мертвую пуму».) Чтобы развеять опасения местных, а также предотвратить возможные столкновения между рейнджерами, защитниками дикой природы и вооруженными жителями, в Куямака были направлены элитные специалисты калифорнийской и федеральной служб по «устранению ущерба, нанесенного животными». В течение 1995 года они выслеживали и убивали пум в ответ на сообщения пеших и конных туристов о том, что за ними кто-то следит. Тем временем специалисты по охране дикой природы начали всерьез рассматривать угрозу, которую биологи всегда считали невозможной: людоедство в масштабах эпидемии как минимум у одной популяции пум625.

Зона паники

Случаи нападения пум на человека в Калифорнии с 1900 года 626

Неудивительно, что нападения в Куямака, а также гибель Барбары Шенер в предгорьях Сьерры весной 1994 года добавили аргументов старым противникам защиты пум, таким как сенатор штата Тим Лесли, республиканец из района озера Тахо, и Терри Мэнсфилд, начальник отдела дикой природы Калифорнийского департамента рыбы и дичи. Осенью 1995 года Лесли добился от законодателей решения о проведении в марте 1996 года референдума о возвращении контроля над пумами выступающей за охоту Комиссии по рыбе и дичи. Сторонники Законопроекта 197 не прилагали особых усилий, чтобы скрыть тот факт, что он был троянским конем Калифорнийского спортивного лобби, поддерживаемого агробизнесом и Комитетами политических действий, которые выступали против ежегодного выделения 30 миллионов долларов на сохранение мест обитания пумы627.

В ходе все более ожесточенной и дорогостоящей борьбы за Законопроект 197 его сторонники, поддерживаемые губернатором-республиканцем Питом Уилсоном, постоянно изображали «львов-убийц» как результат разрушения традиционной иерархии власти – подобный уличным бандам и дармоедам на пособиях. Отмена открытой охоты, утверждали они, лишила пум врожденного страха перед людьми – избранными Богом высшими хищниками – и побудила их вместо этого стать развращенными людоедами. В результате, утверждалось в брошюре для избирателей штата, «двое маленьких детей проснулись однажды утром без матери, потому что ее съела пума»628.

Защитники дикой природы, в свою очередь, указывали на Британскую Колумбию, где охота на пум была легальной и не прерывалась на протяжении всего XX века (в среднем двести пум убивалось ежегодно) и где, соответственно, «страх перед человеком» должен был быть наибольшим. Тем не менее 57 процентов нападений пумы на человека с 1890 года произошло именно там, что совершенно непропорционально количеству пум в провинции. Если охота и имела какую-то связь с поведением пумы, утверждали они, то она была связана с увеличением, а не с уменьшением свирепости кугуаров, возможно, в результате естественного отбора, когда охотники выбраковывали из популяции менее агрессивных или менее искусных хищников629.

Противники Законопроекта 197 обвиняли сторонников охоты и администрацию Уилсона в раздувании нескольких аномальных событий до массовой истерии. Они сравнивали реальную вероятность быть растерзанным львом с «падающими с неба роялями»630. Библией для них послужило кропотливое исследование Пола Бейера, проведенное в 1991 году, в котором он изучил все случаи нападения горных львов на территории США и Канады начиная с 1890 года. За весь век он обнаружил всего 9 смертельных и 44 несмертельных случая, подтвердив тем самым мнение старых охотников на пум, таких как Джей Брюс, что нападения на взрослых людей были чрезвычайно редки631. В литературе противников Законопроекта 197 отмечается, что любители отдыха на природе подвергаются гораздо большей опасности со стороны пчел, змей, молний, охотников и собственных домашних животных. Например, более 600 000 американцев ежегодно нуждаются в медицинской помощи из‑за укусов собак632.

Бейер, единственный исследователь пум с большим опытом полевой работы на местности (он вел телеметрическое наблюдение за пумами в горах Санта-Ана округа Ориндж на протяжении четырех лет), писал в 1992 году, еще до инцидента в Дескансо, что он «не видел никаких доказательств того, что пумы привыкают к людям». Напротив, горные львы казались ему такими же настороженными, как и раньше; проблема в основном заключалась в людях, которые все глубже и чаще вторгались в среду обитания этих животных. Он предупреждал, что преувеличенная забота об общественной безопасности в конечном итоге несовместима с наслаждением дикой природой.

Если пумы достаточно опасны, чтобы о них нужно было предупреждать, то также потребуются предупреждения о многих других опасностях – от гремучих змей до скал и ядовитого дуба – на тысячах квадратных миль диких земель… Это создает угрозу того, что дикие территории будут усеяны ограждениями и предупреждающими знаками, или, что еще хуже, «дикие земли» будут зачищены для защиты посетителей633.

В марте 1996 года большинство избирателей Калифорнии поддержали идею сохранения «незачищенной» дикой природы, отклонив Законопроект 197. Референдум о пумах, изначально задуманный правыми как ключевой пункт и неотъемлемая часть жесткой повестки губернатора Уилсона в духе «закона и порядка», вместо этого стал крупной победой коалиции за сохранение дикой природы, возглавляемой «Сьерра-клубом» и Фондом горных львов. Лесли и его сторонникам не удалось убедить избирателей в том, что сезонная трофейная охота будет эффективным средством борьбы с опасными животными. Более того, сами пумы продемонстрировали образцовую сознательность и политическую дисциплину, воздержавшись от нападений и поедания избирателей на заключительном этапе кампании. Внимание национальных СМИ лишь сделало их знаменитостями.

Поражение Законопроекта 197 временно снизило градус «кризиса хищников» как политической проблемы, но экологические противоречия между людьми и крупными плотоядными сохранились. Число встреч с пумами в населенных пунктах продолжает расти, в то время как все большее число койотов адаптируется к пригородной экосистеме домашних животных и мусора634. Нападения черных медведей вызвали в горах Сан-Габриэль и Сан-Бернардино угрозу «йеллоустонского синдрома» – «девиантного» поведения большинства медведей, ведущего к их постепенному уничтожению и в конечном итоге к вымиранию635.

В то же время жилые кварталы продолжают со всех сторон продвигаться все глубже в чапаралевый пояс, еще больше фрагментируя места обитания хищников. Выживание койотов не вызывает сомнений, но малочисленные местные популяции пум зависят от хрупких коридоров дикой природы, связывающих основные места обитания в горах и предгорьях, для поддержания минимального порога генетического разнообразия. Если эти коридоры будут разорваны, как это произошло в конце 1970‑х годов на холмах Сан-Хоакин над Лагуна-Бич, изолированные популяции горных львов могут быстро вымереть. (Пумы в Сан-Хоакине вымерли к началу 1990‑х годов.) Это заставляет взглянуть на недавний «популяционный бум» горных львов (если верить данным Комиссии по рыбе и дичи) с другой стороны: краткосрочный рост популяции может скрывать эрозию экологических условий, необходимых для долгосрочного выживания636.

Сохраняются и тревожные вопросы о реакции хищников, и особенно горных львов, на растущий стресс урбанизации. Если на стороне противников Законопроекта 197 были логика и наука, то в своей предвыборной агитации они тем не менее замалчивали некоторые важнейшие вопросы. Например, о том, что хотя нападения пумы, может быть, все еще случаются редко, но их рост был не иначе как взрывным, и эту динамику никак нельзя было предсказать на основе данных прошлых лет. В самом деле, если отбросить аномальный инцидент 1909 года с участием бешеной пумы, все нападения горных львов в Калифорнии XX века происходили с 1985 года, причем две трети из них – в сильно урбанизированных южных округах. Более того, эти нападения, похоже, не зависят от таких традиционных объяснений агрессии пумы, как болезнь, слабость и неопытность. Ни статистика,