Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

общий обзор достижений науки и техники «за последние несколько десятилетий» и их значение для философии. Эти достижения, утверждает он, представляют собой почти непрерывный триумф диалектического материализма, но, как ни странно, философы и даже ученые не спешат этот триумф признавать. «Успехи естествознания в деле овладения материей идут параллельно с философской борьбой против материализма». В частности, открытие радиоактивности побуждает философов выступать с антиматериалистическими выводами. Однако их аргументы годятся лишь для критики старой физики и для связанной с ней механистической разновидности философского материализма. Диалектический материализм никогда не пытался привязать себя к старой физике — в реальности он философски преодолел ее в середине XIX века. Настаивая лишь на первичности бытия — «материи» — по отношению к мысли, диалектический материализм не отождествляет себя ни с какой конкретной концепцией о строении материи и признает за любой такой концепцией лишь относительную ценность в качестве очередного этапа в накоплении эмпирических знаний. Ученые, с другой стороны, с трудом отделяют философский материализм от того или иного этапа в изучении природы материи. Если бы они научились подходить к вопросам менее предвзято, сочетать индуктивный и дедуктивный метод, эмпирическую и абстрактную мысль, то у них появилась бы возможность рассматривать свои открытия в более широкой перспективе, не приписывать им абсолютного философского смысла и даже более ясно предвидеть переход от одного этапа науки к другому. Многие ученые, настаивающие на мнимом антиматериальном характере радиоактивности, даже не видят, к чему ведет их само открытие радиоактивности, и скептически относятся к возможности расщепить атом. Критикуя это отношение, Троцкий выдвигает предсказание:

«Явления радиоактивности подводят нас к проблеме освобождения внутриатомной энергии... Величайшая задача физики состоит в том, чтобы эту энергию выкачать, открыть пробку так, чтобы скрытая энергия забила фонтаном. Тогда откроется возможность заменить уголь и нефть атомной энергией, которая и станет основной двигательной силой». (Курсив автора.)

Возражая скептикам, он восклицает:

«Задача эта совсем не безнадежна. А какие это открывает перспективы! ...научно-техническая мысль подходит к великому перелому... революционная эпоха в развитии человеческого общества совпадает с революционной эпохой в области познания материи и овладения ею».

Троцкий сделал это пророчество 1 марта 1926 года. Он не дожил до дня, когда оно воплотилось в жизнь, ему предстояло умереть буквально накануне.

Из экскурсов Троцкого в философию науки особого упоминания заслуживают его призывы в защиту фрейдовского психоанализа. Уже в начале 1920-х годов фрейдовская школа мысли подверглась свирепой атаке, после чего была запрещена в СССР на многие десятилетия. Для влиятельных партийцев, которые, скорее всего, были знакомы с теорией Фрейда лишь понаслышке, эта школа с ее чрезмерным акцентом на вопросы пола казалась подозрительной и несовместимой с марксизмом. Однако нетерпимость к фрейдизму не ограничивалась одними большевиками; она была по меньшей мере развита столь же сильно в политически консервативных академических кругах, среди последователей Павлова, которые стремились установить фактическую монополию своего собственного учения. Они имели преимущество над фрейдистами в том, что их школа выросла на российской почве, и в том, что в глазах марксистских интеллектуалов ее материализм казался более очевидным. Вследствие этого образовался странный союз большевиков и академиков против психоанализа.

Троцкий, как мы знаем, был встревожен этим обстоятельством уже в начале 1922 года. В том же году он отправляет письмо Павлову, в котором пытается защитить фрейдизм и тактично уговаривает Павлова проявить свое влияние в пользу терпимости и свободы исследований. Неизвестно, отослал ли Троцкий это письмо, но оно включено в 21-й том его сочинений. Павлов, похоже, проигнорировал его призыв. В пылу разгоревшегося политического кризиса у Троцкого не было времени заниматься этим вопросом. Но он поднял его снова в 1926 году, на этот раз выразив публичный протест против низкопоклонства, которым уже была окружена школа Павлова. Троцкий с должным уважением и восхищением отзывается об учении самого Павлова, которое «целиком идет по путям диалектического материализма» и «окончательно разрушает стену между физиологией и психологией». Согласно Павлову, «простейший рефлекс физиологичен, а система рефлексов дает сознание»; кроме того, по его теории, «накопление физиологического количества дает новое, «психологическое» качество». Однако Троцкий отзывается с иронией о чрезмерных претензиях школы Павлова, особенно о ее претензии на возможность объяснить малейшие нюансы человеческого мышления и даже создание поэзии исключительно через действие условных рефлексов. Безусловно, отмечает Троцкий, метод Павлова «экспериментален и кропотлив. Обобщения завоевываются шаг за шагом: от слюны собаки к поэзии», но «путей к поэзии еще не видать».

Троцкий протестовал против пренебрежительного отношения к фрейдизму тем более сильно, поскольку считал учение Фрейда, как и теорию Павлова, существенно материалистической. Две эти теории, указывал он, различаются методами исследования, а не своей философией49. Павлов придерживается строго эмпирического метода и действительно переходит от физиологии к психологии. Фрейд априори постулирует физиологическую мотивацию, стоящую за психическими процессами; поэтому его подход более умозрителен. Вполне возможно, что фрейдисты придают слишком большое значение сексу за счет прочих факторов, но дискуссия по этому поводу все же не выходит за рамки философского материализма. Психоаналитик «подходит к проблеме сознания не экспериментально, от низших [физиологических] явлений к высшим [психологическим] , от простого рефлекса к сложному, а стремится взять все эти промежуточные ступени одним скачком, сверху вниз, от религиозного мифа, лирического стихотворения или сновидения — сразу к физиологической основе психики». Это сопоставление Троцкий завершает таким поразительным образом:

«Идеалисты учат, что... «душа» есть колодезь без дна. И Павлов и Фрейд считают, что дном «души» является физиология. Но Павлов, как водолаз, спускается на дно и кропотливо исследует колодезь снизу вверх. А Фрейд стоит над колодцем и проницательным взглядом старается сквозь толщу вечно колеблющейся замутненной воды разглядеть или разгадать очертания дна».

1 В своем письме Павлову Троцкий так говорит о сходстве этих школ: «Ваше учение об условных рефлексах, как мне кажется, охватывает теорию Фрейда как частный случай. Сублимирование сексуальной энергии... есть создание на сексуальной основе условных рефлексов п +

Экспериментальный метод Павлова, разумеется, обладает известным преимуществом над частично умозрительным подходом Фрейда, который порой ведет психоаналитика к фантастическим допущениям. Но было бы слишком просто и жестоко объявлять психоанализ несовместимым с марксизмом и отворачиваться от него. В любом случае мы не обязаны соглашаться с фрейдизмом. Фрейдизм — это рабочая гипотеза. Он может приходить и действительно приходит к выводам и предположениям, которые указывают на материалистическую психологию. Со временем теория пройдет экспериментальную проверку. А пока же у нас нет ни причины, ни права запрещать метод, пусть и не такой надежный, но зато пытающийся сразу нащупать те результаты, к которым экспериментальный метод приближается очень медленно50.

Призыв Троцкого не был услышан. Теорию психоанализа вскоре