Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

ассоциации имел право оправдываться присягой; он возлагал два пальца на меч и клялся, что невиновен в фактах, изложенных против него франкграфом: «Да помогут мне так Бог и все святые!» Затем он бросал франкграфу монету и удалялся, не будучи ни арестованным, ни потревоженным. Злоупотребления, проистекавшие из этого способа оправдания, привели к его выходу из употребления, и члены ассоциации, так же как и посторонние, были подвергнуты состязательному процессу. Обвиняемый мог противопоставить клятве обвинителя клятву шести свидетелей в свою пользу. Обвинитель мог, в свою очередь, вернуться с показаниями четырнадцати свидетелей, и обвиняемый обязан был собрать двадцать одного свидетеля, чтобы отразить это новое нападение. Если ему это удавалось, он оставался хозяином положения, и преследование прекращалось. Свидетели приносили клятву, что дают показания по истине, без ненависти и ярости и без принуждения. Если обвиняемый не собирал необходимых свидетелей, обвинитель требовал от франкграфа справедливого приговора, и франкграф указывал одного из франкских судей для его произнесения. Если тот не чувствовал себя достаточно убеждённым в виновности, он мог, принеся присягу, снять с себя эту задачу. Франкграф выбирал тогда второго, потом третьего и до четвёртого франкского судью; если они отказывались один за другим, дело откладывалось до другой сессии; ибо приговор должен был быть произнесён на той же сессии франкским судьёй, указанным председателем, и этот приговор выносился большинством голосов.

Наказания, предназначенные за тот или иной проступок, были тайной суда; уставы безмолвствуют на сей счёт и ограничиваются указанием, что виновные будут наказаны «по праву тайного приговора». Королевская кара (то есть смерть) строго применялась за все серьёзные преступления, а обычной казнью было повешение.

Обвиняемый, который не являлся, осуждался и объявлялся вне закона (ver femte). Франкграф произносил против него страшный приговор, объявляя его лишённым всех свобод и всех прав, лишённым общего мира, отрезанным от общества всех христиан: его жена считалась вдовой, а его дети – сиротами; шея его предоставляется воронам, тело – всем зверям, птицам небесным и рыбам водным; но душа его поручается Богу. Если опальный оставался год и день, не появляясь и не добившись реабилитации (restituere), все его имущество конфисковывалось в пользу императора или короля. Когда осуждение касалось князя, города, корпорации, оно влекло за собой потерю всех почестей, всей власти, всех привилегий. Франкграф, произнося приговор, бросал на землю верёвку, лежавшую перед ним; франкские судьи плевали на неё, и имя осужденного заносилось в Книгу крови. Приговор, впрочем, хранился в тайне; лишь обвинитель получал его копию, скреплённую семью печатями. Когда франкграф умирал в ходе процесса, обвинитель обязан был начать тот же процесс заново перед другим судом. Когда осуждённый присутствовал на суде, казнь совершалась немедленно и, согласно обычаю Средневековья, поручалась младшему из франкских судей. Член ве́мской ассоциации пользовался привилегией быть повешенным на семь футов выше, чем лицо, не принадлежавшее к этой ассоциации.

Архиепископ Кёльнский с незапамятных времён исполнял обязанности великого магистра или лейтенанта (statthalter) императора при ве́мской юрисдикции; он утверждал франкграфов, представляемых сюзеренными князьями, и наделял их правом жизни и смерти, «кровавым судом» (Blutbann). Примеры подобных инвеститур весьма многочисленны. В 1486 году епископ, бургомистр и совет Оснабрюка просили Германа, архиепископа Кёльнского, в его качестве императорского лейтенанта при свободных судах (Freistühle) Вестфалии, назначить Германа Будена франкграфом суда в Оснабрюке. В 1503 году Эрих, епископ Мюнстерский, просил архиепископа Филиппа, в пользу Бернта Коппера, о достоинстве франкграфа для суда в Бохольте. (См. документы того же рода в сборнике KINDLINGER, т. III, № 179, 207, 215, 218.) Важность функций, таким образом возложенных на архиепископов Кёльнских, влияние, которое они им давали, возбуждали зависть и недовольство соседних князей; они пытались уклониться от этого рода церковного сюзеренитета, обращаясь непосредственно к императору для представления франкграфов. Так, например (и мы ограничимся одним примером), мы видим, что император Сигизмунд в 1428 году, по просьбе Адольфа, герцога Клевского, назначает Дитриха фон Вилькенверге франкграфом для фрейштула в Вальберте.

Император и его лейтенант, архиепископ Кёльнский, оба осуществляли своего рода надзор за приговорами свободных судов. Когда показания свидетелей оставляли сомнение в реальности фактов, вменяемых обвиняемому, или когда судьи оказывались разделёнными поровну, можно было, в ходе той же сессии, подать апелляцию на приговор в Имперскую палату, то есть в генеральный капитул ассоциации, который собирался в Дортмунде. Также имелось право (и им пользовались гораздо чаще) апеллировать к императору или же к суверену страны (королю, князю, герцогу или епископу); но и этот суверен должен был быть посвящён в ве́мскую ассоциацию, и он, как и император, мог поручить разбирательство дела лишь членам суда, которые, в свою очередь, были уполномочены действовать только на земле Вестфалии. Существует множество примеров этой апелляции, окончательно разрешённой собранием в Аренсберге. В 1429 году Корд фон Ланген, осуждённый свободным судом в Мюддендорфе, апеллировал к императору, который направил его в капитул в Дортмунде. В 1474 году гражданин Любека, поражённый приговором фрейштула в Браккеле, также апеллировал к императору, который поручил бургомистру и совету Гамбурга рассмотреть это дело. Заметим, кроме того, что осуждённый мог также апеллировать к генерал-лейтенанту императора или великому магистру ве́мской ассоциации. Находятся даже примеры апелляций, поданных папам и соборам. В 1429 году была апелляция на Базельский собор на приговор, вынесенный свободным судом в Сверте. В 1486 году города, обвинённые герцогом Эрихом Брауншвейгским, апеллировали к папе. Не похоже, чтобы эти жалобы имели последствия; ибо ве́мская ассоциация никогда не имела прямых отношений с римской курией.

Реабилитация или восстановление в прежнем состоянии применялась лишь в отношении франкских судей, которые, не явившись, были поражены заочным приговором. Эта реабилитация совершалась с большими формальностями. Обвиняемый должен был явиться в сопровождении двух других франкских судей на одну из тайных сессий суда, который его осудил, и там, с верёвкой на шее, в белых перчатках, держа в руках золотой флорин и зелёный крест, он становился на колени, как и двое сопровождавших его франкских судей, и просил о помиловании. По-видимому, в некоторых случаях, освобождая провинившегося от наложенного наказания, сохраняли его исключение из Святой Ве́мы. Не забудем довольно своеобразное средство, оставленное осуждённому: он мог обратиться к императору и просить у него приказа, который повелевал бы привести приговор в исполнение лишь по истечении ста лет, шести недель и одного дня.

Только император или его лейтенант, архиепископ Кёльнский, имел право раз в год созывать генеральный капитул ве́мской ассоциации. Все франкграфы были обязаны являться на него, в силу присяги, приносимой ими при приёме. Франкские судьи допускались; но обязанность, наложенная на их братьев более высокого ранга, не была столь строгой. Эти капитулы