Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

Я выступаю против тебя, Робеспьер, — восклицает Ж. Б. Луве, устремляясь на середину зала; — да, это я тебя обвиняю. — И мы тоже, мы тебя обвиняем, — повторяют одновременно Ребекки и Барбару, желая напомнить об обвинении, которое они уже выдвинули месяц назад против главаря парижской демагогии[102].

В Собрании воцаряется ужасающая тишина. Робеспьер остается нем и неподвижен. Луве поднимается по ступеням трибуны и оказывается рядом с оратором. Продолжай же, Робеспьер, — восклицает Дантон, — добрые граждане здесь и слушают тебя!

— Нужно, чтобы Луве был выслушан немедленно, — предлагает Тальен, — нужно, чтобы лучи истины посрамили клеветников!

— Необходимо, — говорит Робеспьер-младший, прибежавший к брату, — необходимо, чтобы обвинитель был выслушан раньше обвиняемого.

Робеспьер, преодолев наконец волнение, пытается вновь ухватиться за нить своей речи, но голос его глубоко изменился, черты искажены, лицо бледно и мертвенно.

Я требую, — говорит он, — свободы закончить изложение моего мнения. Уже дважды пытались опутать меня обвинениями. Первое было столь расплывчатым, столь мало подкрепленным, что казалось брошенным вперед не для того, чтобы привести доказательства, а чтобы оставить в ваших умах неблагоприятные впечатления, ибо в этом и состоит великое искусство клеветы. Второе — то, которое только что прозвучало. Хотят ли заглушить наш голос? Хотят ли принести в жертву патриота? Я требую, чтобы меня выслушали в свою очередь, я требую, чтобы меня слушали со вниманием и беспристрастностью.

[100]: «Журналь де Деба э Декре», стр. 749, № 2.

[101]: «Монитёр», № 303.

[102]: См. рассказ о заседании 25 сентября, книга XV, § V.

— Это справедливо, — отвечает все Собрание[103].

— Поскольку один из членов вызвался меня обвинять, я требую, чтобы он был выслушан; но я требую, чтобы Собрание назначило день для обсуждения, после напечатания доклада, фактов, представленных министром.

Ласурс заявляет, что он тоже был назван в документе, приложенном к докладу Ролана. Что ж! — говорит он, — я признаю себя виновным. Я заявляю, что если желать уважения к законам — это клика, если уважать Ролана как честного человека — это клика... — Мы все в ней состоим, — восклицает очень большое число представителей.

Председатель Гаде замечает Ласурсу, что он не обвинен и, следовательно, не нуждается в защите. Напечатание доклада Ролана и приложенных к нему документов принимается без возражений, требуют его обсуждения в назначенный день. Именно монтаньяры Альбитт и Тальен требуют этого, Дантон поддерживает.

Пора, — восклицает бывший министр юстиции, — пора нам наконец узнать, чьими коллегами мы являемся, пора нашим коллегам узнать, кто мы такие. Нельзя скрывать от себя: существуют великие зародыши недоверия между теми, кто составляет это собрание. Так вот! Нужно, чтобы это недоверие прекратилось, и если среди нас есть виновные, нужно свершить над ними правосудие. Я заявляю Национальному конвенту, я заявляю всей Республике, что я не люблю индивида Марата. Я испытал его нрав; он не только вулканичен и сварлив, но и необщителен. После такого признания да будет мне позволено сказать, что я без партии и без фракции, что моя мысль принадлежит мне, что я решил скорее умереть, чем стать причиной раскола в Республике.

Почти единодушные рукоплескания Собрания отвечают на эти благородные слова. Дантон продолжает: «Я требую высказать всю мою мысль о политическом положении. Я понимаю, что человеколюбие заставляет всех граждан и министра внутренних дел стенать о несчастьях Революции; но эти несчастья были неотделимы от Революции, как это очень хорошо объяснил в своем недавнем докладе министр юстиции Гара [104]. Без сомнения, всякий...»

[103]: «Журналь де Деба э Декре», стр. 751.

[104]: Гара (см. том III этого сочинения, примечание XXVII) представил 22 октября доклад, в котором ставил такой вопрос: должны ли заключенные, освобожденные в дни 2, 3 и 4 сентября, вновь преследоваться за преступления, в которых они обвинялись, или же страхи, которым они подверглись, ужасы смерти, испытанные ими из-за положения, в котором они оказались, достаточно искупили преступления, в которых они могли быть виновны? Следует ли ограничиться назначением депортации тем, кто виновен в убийстве?

Пространная выдержка из этого доклада приведена в «Монитёре», № 318. В этом документе министр юстиции говорил о сентябрьских событиях совершенно иначе, чем его коллега по внутренним делам говорил о них восемь дней спустя. Среди сентиментальной фразеологии, которой Гара украсил свой доклад, были места, весьма оцененные Дантоном и его друзьями, например те, в которых Гара признавал за жителями города, где заседают конституционные власти, право и долг восставать от имени всей нации всякий раз, когда они по своей частной власти сочтут национальный суверенитет в опасности. Это значило признать за Парижем, по собственному выражению Гара, представительство повстанческого права нации. Подобные принципы были слишком согласны с практикой, которой уже пользовалась парижская демагогия и которой она рассчитывала пользоваться еще, чтобы она колебалась покрыть своей особой защитой министра, только что давшего им столь блистательное освящение.

республиканец вправе призывать мщение правосудия на тех, кто возбуждал революционные движения лишь для утоления частной мести, но не следует, чтобы из страстной любви к порядку и законам доходили до того, чтобы видеть под видом духа фракционности и великого государственного заговора то, что, быть может, является лишь совокупностью мелких и жалких интриг как по своему предмету, так и по своим средствам... Объединим наши усилия, чтобы прекратить волнение некоторых обид и личных предубеждений. Не дадим запугать себя пустыми и химерическими заговорами, существование которых было бы весьма затруднительно доказать. Что до меня, я никого не обвинял и готов отразить все обвинения; я неуязвим. Я требую, чтобы обсуждение было назначено на следующий понедельник (5 ноября), дабы те, кто хочет обвинять, и те, кому придется защищаться, имели время подготовиться к бою, на который нас, кажется, вызывают.

Бюзо отвечает Дантону: Я полагаю, что Собрание не должно обманываться относительно истинного положения вопроса; Национальный конвент не должен превращаться