Читать книгу - "Самооценка как процесс решения задач. Системный подход - Т. В. Галкина"

и мочь „взять“ с помощью глаз все то, что составляет его визуальное поле. Его чувства начинают „вбирать“ все подходящее. В этом смысле можно говорить об инкорпоративной (вбирающей) стадии, на которой ребенок, если можно так выразиться, берет то, что ему предлагают» (Эриксон, 1996, с. 107). Учитывая особую чувствительность и уязвимость ребенка, важно заботиться, чтобы стимулы, получаемые им извне, являлись адекватными особенностям его психики, своевременными и имели нужную интенсивность. Только в этом случае ребенок может их воспринять; «в противном случае готовность к восприятию у ребенка может смениться либо диффузной защитой, либо апатией» (Эриксон, 1996, с. 108).

Эриксон отмечает, что уже в этих простейших формах контактов младенца с матерью проявляется сопряженность и взаимная регуляция их действий, закладываются основы будущей активной позиции человека. Он указывает, что ребенок научается «соотносить свою готовность „взять“ с тем, что делает мать, которая, в свою очередь, дает ему возможность развивать и координировать его способы „взять“ в той мере, в какой она развивает и координирует свои способы „дать“. Но в этом принятии того, что ему дается, в обретении способности заставить кого-то сделать для него то, что он хочет, младенец также развивает необходимые основы, чтобы самому превратиться в дающего» (Эриксон, 1996, с. 109). Эриксон полагает, что недостаточный уровень этой взаимной регуляции или ранняя фрустрация на стадии младенчества в будущем может проявиться в нарушении взаимодействия человека с миром, в неумении организовывать общение со значимыми для него людьми.

Наряду с сосанием материнской груди, он называет и другие формы детско-материнского взаимодействия, приносящие ребенку удовольствие, – нахождение на руках у матери, улыбки и слова, обращенные к нему, его согревание, качание и т. д.

На оральной стадии ребенок уже более активно и целенаправленно добивается удовольствия в инкорпоративной деятельности. Развиваются его психические способности, расширяется сфера взаимодействия с миром. Глаза ребенка уже не просто следуют за предметами, но и, выделяя значимые объекты, фокусируются на них, сканируют их; появившиеся зубы используются для кусания предметов; руки обретают способность брать и удерживать предметы и манипулировать ими и т. д. Кризис этой стадии проявляется, согласно Эриксону, во-первых, в более острой и напряженной потребности «в активном овладении» окружающими объектами, наблюдении за ними; во-вторых, в усиливающемся осознании ребенком себя «как отдельной персоны»; в-третьих, в начавшемся отходе матери от ребенка в силу ее возвращения к иным занятиям, отодвинутым на второй план в послеродовой период. Как утверждает автор, на этой стадии у ребенка может возникнуть «некоторое чувство исходной утраты и предчувствие, что однажды его связь с матерью будет нарушена». Поэтому очень важно, даже прекратив кормление ребенка грудью, сохранять привычное для него материнское присутствие и проявление любви, так как их отсутствие может привести к «хроническому состоянию печали, способному придать депрессивную окраску всей предстоящей жизни человека» (Эриксон, 1996, с. 110–111).

Компенсацией возникающего у ребенка чувства покинутости в связи с «отходом» от него матери выступает формирующееся чувство «базисного доверия», под которым Эриксон понимает обретаемую ребенком надежду, что он может рассчитывать на людей, обеспечивающих его жизнь, а также на себя как способного самостоятельно справляться со своими побуждениями. Матери формируют у детей доверие при таком типе отношений к ребенку, который сочетает тонкую реакцию на индивидуальные запросы младенца и твердое чувство собственной уверенности в контексте взаимного доверия их совместного стиля жизни. Это формирует у ребенка исходные основания чувства идентичности, которые позже войдут в ощущение того, что «все в порядке», чувство, что есть ты, что ты становишься тем, кем, другие верят, ты станешь. По сути, Эриксон раскрывает психологические факторы формирования самовосприятия и самоотношения ребенка в раннем детстве (Эриксон, 1996).

Как отмечает Анна Фрейд, патогенное развитие отношений в диаде «мать-дитя» может приводить к нарушению структуры самосознания в виде отчуждения реального и идеального Я. Это отражается в неадекватности самооценки, в слабо развитой функции саморегуляции поведения, что сказывается и на всем процессе функционирования личности в социальной среде (Фрейд, 1993).

Игнорирование потребностей ребенка матерью, с точки зрения психоанализа, оказывает непосредственное влияние на дальнейшее формирование личности (фиксация на определенной стадии развития, невротизация, нарушение формирования образа Я).

Д. В. Винникотт высказывает предположение, что в основе «здоровья» ребенка лежит не только физиологическое состояние, но и душевное. Основным фактором его формирования является эмоциональное благополучие ребенка, которое обеспечивается заботой и вниманием со стороны матери, чутко реагирующей на все нужды ребенка. Мать является той «идеальной средой», которая способна оптимально удовлетворять все потребности ребенка, переживая при этом чувство любви и глубокой удовлетворенности. Неуверенные в себе, тревожные или депрессивные матери не способны создать психологически комфортную обстановку для развития ребенка. Он может пронести свое раннее ощущение «шаткости» и непрочности окружающего мира и отношений с близкими людьми через всю свою дальнейшую жизнь. Д. В. Винникотт считает, что малыш, воспринимая лицо матери, на котором отражается его состояние, благодаря этому постигает собственное состояние Я. Таким образом, подчеркивается роль функции «отзеркаливания» в формировании личности и самосознания ребенка (Винникотт, 2004).

Согласно теории диадических отношений, у ребенка до трех месяцев восприятие им матери носит ситуативный характер – мать представляется ему не как единый и целостный образ в различных ситуациях, а как «множество мам» – плохих и хороших – в зависимости от той или иной ситуации. После трех месяцев эти образы матери постепенно соединяется воедино, образуя целостный и уникальный образ собственной матери. В этот же период начинается осознание ребенком себя как отличного от другого. Данный механизм отделения себя от окружающих служит исходным моментом в построении будущей Я-концепции. В исследованиях показано, что если образ матери у ребенка не собрался воедино, то это может в дальнейшем привести к неприятию им самого себя как единого образа, т. е. «Я-образ» формируется «расщепленным» на две части – «Я-хороший» и «Я-плохой», что, соответственно, может стать причиной внутриличностных конфликтов взрослого человека (Филиппова, 2002).

Наиболее полной, интегрирующей точкой зрения различных представителей концепции диадических отношений является теория привязанности, разработанная Дж. Боулби (Боулби, 2003) и его коллегой М. Эйнсворт (Эйнсворт, 1994), уделившими особое внимание детско-материнским отношениям. Основным предметом их исследований является влияние ранних лет жизни ребенка на его последующее развитие, психическое здоровье и личностные особенности.

В отличие от сторонников психоаналитического направления, Дж. Боулби считает, что предрасположенность к установлению тесных эмоциональных связей с определенными людьми выступает в качестве базовой составляющей человеческой природы, присутствующей в зачаточной форме уже на стадии новорожденности и сохраняющейся на протяжении всей жизни человека вплоть до старости (см. Ainsworth, Bowlby, 1991).

Под привязанностью в данной теории понимается как эмоциональная связь, возникающая между ребенком и человеком (фигурой привязанности), осуществляющим основной