Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

Мы провели вместе еще три или четыре сеанса. Он дал мне книги о привязанности и созависимости, а затем эта загадочная фигура, возникшая в моей жизни благодаря сестре, так же таинственно из нее исчезла.

Вскоре после этого я начал болезненный процесс "предания брака земле", как мне и советовали. Диана все это время поддерживала меня и даже предложила публично выступить в мою защиту на любом судебном заседании, если это потребуется. Она хотела, чтобы опека над моими четырьмя детьми осталась за мной, возможно, вспоминая ту стабильность, которую в свое время дал нам отец в Парк-хаусе.

В письме, которым она благодарила меня за устроенный тогда обед в Олторпе, она написала:

Дорогой Карлос!

По дороге обратно в Лондон мы с Уильямом не находили слов, пытаясь представить, каково тебе сейчас, когда от тебя требуется столько размышлений и умения удерживать равновесие... Тебе пришлось нести на своих плечах очень многое.

Во время ее визита мы выкроили несколько минут, чтобы побыть вместе и поговорить о нашей взрослой жизни, подальше от ушей наших детей.

Я ужасно рада, что твое сердце снова забилось чаще, — добавила Диана, имея в виду возможную девушку, о которой я ей упомянул, — а значит, у тебя будет поддержка.

Затем она поблагодарила меня за то, что на следующей неделе я согласился принять у себя в Олторпе Уильяма: "Надеюсь, он составит тебе хорошую компанию!" — пошутила она, и закончила письмо:

"С любовью и миллионом благодарностей за сегодняшний обед,

Целую, Дач"

Она, в свою очередь, рассказывала мне о проблемах в своем браке. Однажды Диана в последний момент позвонила мне и попросила присоединиться к ней за ланчем. Я заподозрил, что ей нужно сообщить мне что-то важное. Мы встретились в "Сан-Лоренцо", ее любимом лондонском ресторане. Вскоре она опустила глаза на стол и сказала:

— Карлос, я собираюсь развестись.

Я лишился дара речи. Я знал, что дела обстоят плохо, но не настолько.

— Что ж, Дач, — осторожно ответил я, — конечно, ты можешь полностью рассчитывать на мою поддержку... Я знаю, что ты все тщательно обдумала. Но больше всего меня тревожит общественность. Боюсь, они тебе этого не простят. Они поверили в сказку и, думаю, вполне могут — несправедливо — обвинить тебя в том, что ты разрушила их фантазию.

Она подняла глаза и кивнула. Ее огромные, печальные глаза встретились с моими, и тихо сказала:

— Но, Карлос, мой муж влюблен в своего камердинера.

Я сглотнул.

— Что ж, полагаю, в таком случае у тебя действительно нет выбора.

Она не назвала имени этого сотрудника, и я никогда не спрашивал, кто это был и почему она могла поверить в такую невероятную вещь. Это было неважно. Важно было другое: конец ее брака и конец ее мечтаний.

Позже я понял, что тот обед был как бы обратной стороной события, произошедшего двенадцатью годами ранее, в лондонской квартире Дианы. Тогда, свернувшись калачиком на диване и пребывая в счастливом предвкушении будущей жизни, она сообщила мне, что помолвлена. Теперь же она вслух признавала, что те давние надежды умерли.

Глава двадцать первая. "Они тоже потеряли близкого человека…"

На следующий день после похорон, накануне церемонии, я был в моем кабинете в Олторпе, когда зазвонил мой специальный телефон, предназначенный для организации похорон. Это был полковник Росс.

— Прошу прощения — надо было предупредить вас раньше, — сказал он, — но сегодня позже нам необходимо, чтобы все ключевые участники похорон собрались в Вестминстерском аббатстве на репетицию церемонии. Там будут премьер-министр и Элтон Джон. Вы тоже сможете приехать?

Это было скорее распоряжение, чем вопрос.

— Конечно. Во сколько я должен быть?

Отвечая, я прикидывал, сколько времени следует заложить на дорогу до Вестминстерского аббатства. Я все еще рассуждал как человек, привыкший передвигаться по Лондону на машине или общественном транспорте. Я еще не до конца осознавал, насколько сильно все изменилось за пределами Олторпа в эти необычайные дни после смерти Дианы. В такие исключительные времена привычные правила передвижения уже не действуют.

Росс назвал мне время, и я уже собирался сказать, что уложиться будет непросто, как он продолжил:

— И, разумеется, мы предоставим вам полицейский эскорт.

В назначенный час во двор перед Олторпом въехали четыре мотоцикла с полицейскими, с включенными синими проблесковыми маячками. На мне был костюм, а в его карманах я предусмотрительно спрятал два экземпляра своей речи — один в кармане брюк, другой в пиджаке, — на случай, если каким-нибудь образом потеряю один из них.

Старший из полицейских-мотоциклистов сказал, что мне не о чем беспокоиться:

— Просто держитесь за нами, сэр. Остальное мы берем на себя.

Когда мы выехали из парка, они окружили мою машину. Один из мотоциклистов тут же умчался вперед и скрылся вдали, начав процедуру расчистки дороги, которая продолжалась на протяжении всего пути.

За шестнадцать лет, которые Диана провела в статусе принцессы, мне несколько раз доводилось сопровождать ее на благотворительные концерты, которые она посещала как патрон одной из многочисленных организаций, находившихся под ее покровительством.

Боже мой, как же мы смеялись в этих поездках! Обычно с нами были и наши сестры, и мы покатывались со смеху над нелепыми шутками, наслаждаясь тем, что можем позволить себе такую беззаботность наедине друг с другом. Ведь стоило нам приехать на публичное мероприятие, как наступало время серьезности.

В первый раз меня поразила уверенность, с которой действовала четверка полицейских-мотоциклистов, сопровождавших Диану: двое ехали впереди, перекрывая движение или расчищая дорогу, пронзительно свистели и энергично подавали водителям недвусмысленные знаки, благодаря чему она могла на полной скорости мчаться по забитым лондонским улицам, словно перед ней была совершенно свободная дорога.

Но особенно невероятным был случай, когда ее мотоциклетный эскорт провел нас через Гайд-парк-корнер. Я всегда знал эту площадь — одну из самых величественных в Лондоне — только как пешеходную зону. Но в тот раз, чтобы объехать вечерние пробки, мы по диагонали пересекли площадь прямо под великолепной аркой Веллингтона.

Во время этого поразительного маневра я впервые увидел, насколько повседневная жизнь Дианы отличалась от моей. Более того, исчезновение вечерней пробки стало первым и единственным случаем, когда я почувствовал укол зависти к тем привилегиям, которые давал моей сестре ее королевский статус. Я прекрасно понимал, насколько непростой была значительная часть ее обязанностей, и это я с удовольствием оставлял ей.