Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

всем, кто слишком молод, чтобы помнить, что пришлось пережить Диане в последние годы ее жизни после принца Чарльза, обратиться к свидетельствам, которые можно найти в интернете. Ее регулярные посещения, например, занятий в спортзале в Челси сопровождались таким скоплением внештатных фотографов, что даже выезд с территории на машине становился опасным. Чтобы отправиться домой, ей приходилось поворачивать направо, практически ничего не видя из-за плотной толпы назойливых фотографов, которые совали объективы ей прямо в лицо.

Я постоянно боялся, что в такой момент может произойти страшная авария. Именно об этом я говорил в речи в Кейптауне через несколько часов после смерти Дианы: "Я всегда считал, что в конце концов пресса ее погубит". Это был лишь вопрос времени.

Однажды, за пять месяцев до ее смерти, Диана остановилась и потребовала, чтобы один из самых настойчивых преследователей, папарацци Брендан Берн, отдал ей пленку из своей камеры. Она утверждала, что его действия его были незаконными в соответствии с недавно принятым Законом о защите от преследования.

Когда Берн отказался, вмешался случайный прохожий, которого возмутило очевидное отчаяние Дианы. Он прижал папарацци к стене и не отпускал, пока тот не отдал ему пленку из камеры.

Позже Берн выставил себя жертвой, заявив:

— Я потрясен тем, что она [Диана] не вмешалась и не остановила его. Это возмутительно. Она знает, что я не преследователь и не представляю угрозы. Я фотографирую ее уже десять лет.

Как будто то, что он мучил кого-то целое десятилетие, оправдывает его поведение...

Критики Дианы тогда заявляли, что она могла бы избежать подобных неприятностей, если бы просто оставалась дома и приглашала тренера к себе. Но тогда она оказалась бы в изоляции в Кенсингтонском дворце. Она хотела, чтобы ее жизнь была хоть немного обычной.

* * *

— За последние двенадцать лет, — сказала Диана, обращаясь к гостям мероприятия Headway, — я могу совершенно искренне сказать, что одной из самых больших радостей в моей жизни было общение с такими людьми, как вы. За эти годы я встретила многие тысячи замечательных и необыкновенных людей — здесь, у нас в стране, и по всему миру. Тех, кто нуждается в уходе, и тех, кто о них заботится…

Она говорила, что, начиная жизнь члена королевской семьи, понимала: пресса будет проявлять к ней интерес.

— Но, — продолжила она, — я не представляла, насколько всепоглощающим окажется это внимание и до какой степени оно будет влиять как на выполнение моих общественных обязанностей, так и на мою личную жизнь…

Настало время, вежливо пояснила она, уйти с руководящих постов во многих благотворительных организациях и еще больше времени уделять сыновьям.

Она хотела дать своим мальчикам любовь и заботу, которых они заслуживали, пообещав при этом привить им "уважение к традициям, в которых они родились".

Диана написала личные письма ключевым фигурам в каждой из примерно сотни благотворительных организаций, с которыми она прекращала сотрудничество. Она извинилась за неудобства, вызванные ее решением, рассказала, как гордилась тем, что все эти годы представляла их интересы, и заверила, что и впредь будет поддерживать их, пусть уже на расстоянии, покидая пост их международного посланника.

Два дня спустя, 5 декабря, я написал Диане письмо, в котором поддержал ее самым решительным образом. Как тогда правильно, хотя и несколько странно, написала тогда одна из газет: "Диана и ее брат часто переписываются — из-за опасений, что их телефоны прослушиваются".

Я писал, чтобы поддержать сестру в ее смелом решении. Я сказал, как горжусь всем, чего она добилась за предыдущие двенадцать лет своей общественной деятельности, и напомнил ей, сколько счастья за это время она подарила людям, которым помогала.

Три месяца спустя со мной связалась Тина Уивер, журналистка таблоида "Тудей". Она заявила, что видела мое письмо Диане, написанное в начале декабря, и утверждала, будто я критиковал сестру за то, что после отказа от королевских обязанностей она продолжала так часто появляться на публике.

Я сказал Уивер, что ничего подобного в письме не было. Когда я попросил ее процитировать хоть один фрагмент моего письма, она не смогла этого сделать.

Я указал на очевидную несостоятельность ее утверждения. Поскольку мое письмо было отправлено через два дня после судьбоносной речи Дианы, в нем никак не могла содержаться критика событий, произошедших несколькими месяцами позже. На это у нее не нашлось ответа.

Я сказал ей:

— Это было письмо, в котором я выразил обычную братскую тревогу, которую любой человек испытывал бы за сестру, переживающую непростой период. И только.

Уивер ответила, что все равно намерена опубликовать свои первоначальные, ничем не обоснованные обвинения.

На следующий день на первой полосе "Тудей" вышла заметка:

"Диана: Я беспокоюсь за тебя" — письмо ее брата

Брат принцессы Дианы написал сестре эмоциональное и личное письмо, в котором предостерег ее относительно ее публичного имиджа.

Как он сказал, его беспокоит, что она рискует испортить свою репутацию.

<…> Он считает, что после решения отказаться от официальных обязанностей в конце прошлого года она выставляет себя на посмешище во время публичных появлений.

Он опасается, что она неправильно подошла к вопросу ухода из общественной жизни и рискует лишиться поддержки людей, которые ценят ее больше, чем любого другого члена королевской семьи. Двадцатидевятилетний Чарльз считает, что если его старшая сестра намерена держаться подальше от общественной жизни, ей следует именно так и поступать, а не попадать в объективы фотокамер почти каждый день <…> [Брат] чрезвычайно ее любит и не может спокойно смотреть, когда она выставляет себя в немного глупом свете.

Затем Уивер перечислила три мероприятия, во время которых Диана появилась на публике в последние недели, — и все они, разумеется, состоялись уже после того, как я отправил Диане письмо поддержки: церемония вручения наград, на которой, как утверждала журналистка, Диана была в "кокетливой юбке до середины бедра"; презентация нового самолета авиакомпании Virgin Airlines; и вечер в Королевском оперном театре, где "<...> когда принцесса приехала, началось неуправляемое столпотворение <...> на ней были туфли на высоком каблуке и короткая юбка. Без телохранителей, которые могли бы ее защитить, Диану окружила толпа <...>

Трудно было понять, каким образом Диану можно было обвинять в ее огромной популярности, не говоря уже о том, что три публичных появления за несколько месяцев нельзя было считать проблемой.

Ответ содержался в показательном абзаце, помещенном в самом центре злонамеренной статьи Уивер:

Пока [в Королевском оперном театре] ее окружали сотни восторженных