Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

видела свет в их лицах. Лампочка просто загоралась. Я чувствовала, что отдаю что-то в свою очередь. В основном старшая школа была связана с бесконечным зарабатыванием оценок либо свиданиями с парнями, которые объективировали меня, потому что им нравилась моя огромная грудь. Но с подопечными девочками я чувствовала себя по-настоящему ответственной и ценной. Это отличалось от того, как меня видели в большинстве других сферах моей жизни.

Нейробиолог Рон Даль из Калифорнийского университета в Беркли изучил, как социальная поддержка в жизни подростка формирует нейронную опору для стойкости, особенно у детей от 9 до 14 лет – это период, когда они все больше нуждаются в уважении со стороны окружающих и принадлежности к обществу. Во время перехода из детства в подростковый возраст репутация приобретает несравнимо большую важность159. Да, в течение данного периода жизни детям все еще важно мнение родителей, но они начинают также беспокоиться о том, что думают другие взрослые и как их воспринимают сверстники. Страх перед чужой оценкой, или тем, что исследователи вроде Даля называют «социально-оценочной угрозой», становится для детей сильнее страха перед физическими угрозами. Согласно теории социальной безопасности причина этого в следующем: на протяжении большей части истории человечества принятие внутри племени было ключевым для выживания фактором. По словам Даля, впоследствии нейронные системы эволюционировали и стали крайне внимательными в подростковом возрасте к проблемам по типу: ценят ли меня здесь? Вписываюсь ли я сюда? Являюсь ли я частью, принадлежу ли? Для подростков эмоциональная острота и физиологическая реакция, сопровождающие получение негативной обратной связи, могут быть настолько интенсивными, что они способны снова и снова прокручивать в голове те ситуации, в которых почувствовали себя ущемленными. И если ваш ребенок постоянно возвращается к мыслям о плохом мнении о нем других людей, эти нейронные системы активизируются и связываются друг с другом еще больше.

Дебора Таннен, профессор лингвистики из Джорджтаунского университета и автор книги «Ты единственная, кому я могу рассказать: язык женской дружбы» (You’re the Only One I Can Tell: Inside the Language of Female Friendships), пишет, что девочки часто боятся быть исключенными откуда-то, особенно в подростковом возрасте, когда столь огромное количество энергии уходит на формирование женских дружеских связей и девочки пытаются найти свою компанию160. Данный период жизни нередко полон трудностей: определенные типы друзей могут быть волками, говорящими волчьи вещи, но одетыми в овечью шкуру, тогда как другие – падкими на объятия друзьями, похожими на ласковых щенков161. Уловить разницу бывает трудно. В самом деле подростки чаще подвергаются травле со стороны близких, идущих по головам «заклятых друзей», использующих жесткость для получения внимания и статуса, чем со стороны одноклассников, которых они плохо знают162. В рамках одного исследования ученые из Гарвардского университета и Университета Джонса Хопкинса оценивали дружеские отношения учеников средних классов; они попросили этих же детей пройти сканирование мозга и рассказать о своем психическом самочувствии касательно симптомов депрессии и тревоги. Выяснилось следующее: ученики средней школы, слышавшие в свой адрес оскорбительные слова от вербально жестоких сверстников, имели изменения на снимках мозга и симптомы депрессии и тревоги, схожие с теми, что наблюдались у детей, чьи родители тоже были вербально жестокими163.

Один из способов уменьшить подобные последствия негативного социального опыта – это поиск вариантов совместного времяпрепровождения девочек с общими интересами в период, что подростковый женский психолог Эми Карлен называет критически важными «промежуточными годами» – с 10 до 14 лет.

– Нам нужно вернуть девочкам утраченные формирующие годы позднего детства, чтобы они свободно участвовали в самостоятельных занятиях и наслаждались позитивными дружескими связями, не отмеченными конкуренцией, критикой или бытовым и общественным осуждением, – утверждает Эми. – На протяжении именно этих лет девочки постигают суть безопасного сообщества и собственного подлинного «я» в мире на внутреннем, возможно интуитивном уровне. В дальнейшем они смогут пронести это ощущение как стандарт для дружеских отношений через всю жизнь.

Многие девочки находят такое облегчение в группах, где младшеклассницы объединяются со старшеклассницами в специальных областях интересов – как в курсах программирования для девочек Джулии. Зачастую они представляют собой маленькие безопасные зоны, далекие от перипетий дружбы в школе и обычной учебы, – защищенные пространства, в которых девочки учатся высказывать свои идеи и развивать собственный голос среди девочек своей возрастной группы, пока их курируют старшеклассницы, способные быть аватарами для них. Подобные группы служат особым сосудом, в котором девочки взращивают свою независимость.

Существует большое количество кружков и курсов, которые поддержат растущий интерес девочки просто в чем угодно: создании фильмов, гончарном деле, поэзии, автомеханике или спасении животных. К примеру, группа «Row New York» (с англ. «Гребля в Нью-Йорке») собирает девочек для обучения гребле и предлагает им интенсивное академическое преподавание. Женщины-лидеры Пентагона недавно запустили программу под названием «Girl Security» (с англ. «Безопасность девочки») и в ее рамках приглашали девочек играть в военные игры, разрабатывать стратегии и озвучивать свои идеи по поводу действий в условиях кризисов в реальном мире. «Girls on the Run» (с англ. «Девочки на бегу») объединяет женщин-тренеров и девочек даже в возрасте 8 лет не только для занятий бегом, но также для выполнения упражнений и обсуждений, касающихся эмоционального и физического здоровья и практики развития навыков. А «Girls Who Code» (с англ. «Девочки, которые программируют»), национальная некоммерческая организация, дает возможность взрослым женщинам, занимающимся технологиями, помогать девочкам «быть храбрыми, а не совершенными» в процессе формирования уверенности в их позициях.

АНТИДОТ 11

ПОМОГИТЕ ОБРЕСТИ ОЩУЩЕНИЕ ЧЕГО-ТО БОЛЬШЕГО

– Я не очень духовная, – признается Джулия. – Возможно, отчасти причина в том, что в церкви, в которую мы ходили, пока я росла, доминировали мужчины. Все эти проповеди о создании Евы из ребра Адама и порочности Евы, съевшей яблоко, – это не работало для меня. Что мне по-настоящему нравилось – это быть на природе. С семьей мы часто устраивали походы и занимались кемпингом. Мне нравится это до сих пор. Турпоходы лечат; они всегда помогали мне почувствовать умиротворение. Я до сих пор хожу в походы с друзьями из колледжа. Когда я оказываюсь на природе, я ощущаю связь с чем-то большим. Словно фасад мира падает, и я тут же обретаю ощущение перспективы. Я чувствую, будто получаю шанс быть с той собой, которая скрывается за всеми моими переживаниями.

Анна Моралис получает очень похожее утешение на природе.

– В период моего взросления мы ездили в долгие летние отпуска в большие национальные парки, – рассказывает она. – К нам присоединялись мои кузены, кузины, тети, дяди и бабушка, и мы сплавлялись по бурным рекам и сидели у семейных костров.