Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

на войне или на охоте, носили подобные рожки, висевшие у их пояса; но эти рожки, которые они использовали при необходимости как сосуд для питья в своих авантюрных экспедициях, приняли название oliphant, когда их стали обрабатывать из слоновой кости и покрывать изящной резьбой. Романы о рыцарях полны сцен битв, в которых звук олифанта приводит к драматической перипетии: Роланд, теснимый численностью в теснинах Ронсеваля, трубит в рог, чтобы позвать на помощь армию Карла Великого.

В одном отрывке из рукописи Бернской библиотеки, цитируемом г-ном Жюбиналем, видно, какова была роль труб, рожков и бюизинов в XIV веке: В легионе есть трубачи, рожкачи и бюизинаторы. Трубачи трубят, когда рыцари должны идти в битву и когда они должны возвращаться. Когда рожкачи трубят, те, кто несёт знамёна, подчиняются им и двигаются, но не рыцари. Всякий раз, когда рыцари должны выходить для какого-либо дела, трубачи трубят: и когда знамёна должны двигаться, рожкачи трубят. Ещё было, в прежние времена, другого рода инструменты, которые назывались классиками, и, я полагаю, теперь их называют бюизинами. Согласно этому отрывку, трубы соответствуют движениям рыцарей или людей оружия; рожки – движениям знамён или пехотинцев; бюизины или кларионы звучат лишь если всё войско выступает в поход. Герольды, производившие объявления и возгласы на публичных площадях, имели длинные трубы с подпоркой, названные так от раздвоенной палки, поддерживавшей их конец. Они иногда пользовались, для того же употребления, трубами с витками, то есть закрученными трубами. Впрочем, звук трубы или рога сопровождал большинство актов частной жизни сеньоров: за их трапезами трубили воду, вино, хлеб. В общественной жизни горожан рог или труба были как бы голосом муниципальной или сеньориальной власти: трубили вход и выход на рынок, открытие и закрытие ворот, час комендантского часа, пока колокол не заменил рожок-бюкин и медную трубу.

Галлы и германцы, с самой глубокой древности, имели страсть к большим трубам, издававшим хриплые, грозные или пугающие звуки, как сообщают нам Полибий и Аммиан Марцеллин; они заимствовали у сарацин Испании при Карле Великом и у арабов Палестины во время крестовых походов вкус и обычай труб со звучными и пронзительными звуками: сарацинские медные рога заменили деревянные и роговые рожки; бюизины, бывшие у древних изогнутыми по кругу трубами, как наши охотничьи рога, превратились в большие бронзовые трубы с прямым стволом и расширенным раструбом; трубы, также металлические, сгибались сами на себя и разворачивали свои подвижные трубки под названием сакбутов или самбутов. Это были настоящие тромбоны, уже известные в Италии с IX века, пробовавшие различные формы и разделившиеся в XVI веке на четыре партии: первый дискант, второй дискант, бурдон и бас. Германия особенно полюбила трубы и рожки, которые также приняли свои четыре гармонические партии и были просверлены отверстиями, как флейты.

Но из всех духовых инструментов тот, который имел самый внушительный характер и самую славную судьбу в Средние века, – это орган. Античность знала лишь гидравлический орган (hydraula), изобретение которого Тертуллиан приписывает Архимеду. Этот орган (organon) состоял, в общем, из двадцати шести труб, которые заставлял вибрировать клавиатура из двадцати шести клавиш, приводивших в действие клапаны, помещённые над резервуаром с водой. Часто были остроумные усовершенствования в механизме гидравлических органов. Тот, что видели в Риме во времена Нерона, был столь сложен и необычен, что император провёл целый день, им восхищаясь. В этих инструментах воздух, под давлением воды, издавал самые разнообразные и особенно высокие звуки. Гидравлический орган, который Тертуллиан показывает нам состоящим из стольких частей, стольких отдельных элементов, такого множества труб, всегда был замечателен своими огромными размерами. Эйнхард говорит об органе такого рода, изготовленном в 826 году венецианским священником по имени Георгий для Людовика Благочестивого, который велел поместить его в своём дворце в Ахене. Тем не менее, гидравлический орган, хотя описан и рекомендован Витрувием, не был очень распространён на Западе. Мы видим его в последний раз в XII веке в церкви монастыря Малмсбери, и всё же тот орган был скорее паровым органом, ибо столь мощные звуки (modulatos clamores), которые он издавал, выходили из бронзовых труб, в которые врывался пар кипящей воды.

Пневматический орган заставил отказаться от гидравлического органа как от более дорогого и громоздкого устройства, с менее надёжной и лёгкой игрой, с менее приятной гармонией. Пневматический орган был известен уже с IV века. "Называют organa, – говорит святой Августин, – все музыкальные инструменты; называют organum не только этот большой инструмент, в который воздух вводится мехами, но ещё всякий инструмент, пригодный для исполнения мелодии". Эти первобытные органы должны были иметь очень простой механизм, судя по описанию, которое даёт святой Иероним: он состоял из пятнадцати труб, двенадцати мехов и двух слоновьих кож, соединённых вместе и служащих воздушным резервуаром. Именно два органа такого рода мы узнаём среди скульптур обелиска, воздвигнутого в Константинополе при Феодосии Великом: один имеет семь труб одинаковой высоты; другой – восемь, отверстия которых представляют вертикальную плоскость. Меха, приводимые в движение весом двух детей, заставляют воздух проникать в виндлад, на котором покоится органный набор. Положение этих двух инструментов мешает увидеть клавиатуру, чьи деревянные язычки, чтобы употребить выражения Кассиодора, искусно сжимаемые под пальцами музыкантов, производили могучую и восхитительную гармонию. Однако нужно подняться до VIII века, чтобы засвидетельствовать введение пневматического органа на Западе, или, по крайней мере, во Франции. В 757 году император Востока, Константин Копроним, послал дары королю Пипину, и среди этих даров был орган, вызвавший восхищение двора в Компьене. Тот же император, несколькими годами позже, послал ещё орган Карлу Великому, и Карл Великий велел сделать несколько других по этой модели, чьи бронзовые трубы, оживлённые мехами из бычьей кожи, – повествует монах из Санкт-Галлена, – подражали рёву грома, акцентам лиры и перезвону тарелок. Эти первые органы, несмотря на силу и богатство своих звуков, были совсем портативных размеров. Именно вследствие его почти исключительного применения к торжествам католического культа орган развился в гигантском масштабе. Уже в 954 году епископ Эльфедж велел построить для своей церкви в Винчестере орган, превосходивший величиной все органы, виденные до тех пор. Этот орган разделялся на две части, каждая имела свою воздуходувку, свою клавиатуру и своего органиста: двенадцать мехов вверху, четырнадцать внизу приводились в действие семьюдесятью крепкими мужчинами, и воздух распределялся, посредством сорока клапанов, в четырёхстах трубах, расположенных группами или хорами по десять, каждому из которых соответствовала одна из двадцати четырёх клавиш каждой клавиатуры. Однако трудно поверить, что звук подобного органа был слышен по всему городу (undique per urbem),