Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

Урсулинки того же города: в серебре червлёная лилия с зелёным стеблем и листьями.

Среди гербов корпораций мы замечаем герб парижских мерсье: в серебре три корабля, из которых два в главе и один в оконечности, все три с золотыми корпусами и мачтами на зелёном море, увенчанные золотым солнцем с сияющими лучами, с девизом: «Тебя, по всему миру, последуем» (Te, toto orbe sequemur).

Этот пышный герб относится к категории того, что называют «гербами для расследования» (armes à enquérir), потому что они грешат против принципов искусства, которое запрещает класть металл на металл и цвет на цвет. Герб мясников Руана более точен: они носили в червлени серебряную голову быка.

Что касается всех прочих деталей геральдики, мы отсылаем к дидактическим сочинениям. Мы хотели лишь указать её происхождение, проследить её развитие и отметить некоторые из её многочисленных особенностей. Наш труд резюмируется следующим образом:

С незапамятных времён воины наносили на свои щиты арабески, символические изображения. Мы можем добавить, что этот обычай существовал не только в цивилизованной древности, но и у народов варварских, как германцы, кельты, галлы, пикты Каледонии. Анейрин, бретонский бард VI века, говорит о гаэлах с расписанным телом и об их вожде, Домналле Бреке, с оружием, расписанным несколькими красками. В Америке индейские племена, мохиканы, тускароры, айовы, онондага, украшали своё оружие, лица и груди боевой раскраской, которую некоторые семьи даже передавали своим потомкам. Это была геральдика в диком состоянии.

Когда в Европе сложился феодализм, выбор рисунков, покрывавших щиты или гербы (blasons), сначала предоставлялся личному произволу; но вскоре каждый сеньор присвоил себе особое сочетание цветов и символов, которое сохранялось в семье.

В XIV веке символы стали столь разнообразны, их расположение столь сложно, что изучение гербов стало особой наукой, имеющей свой особый язык и свои определённые правила; и, хотя она утратила много из своей важности, она останется как памятник прошлого, как существенная ветвь истории.

МУЗЫКАЛЬНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ

В анналах музыки едва ли говорится о музыкальных инструментах; они там представлены почти одними лишь названиями; а эти названия, оставаясь теми же или слегка видоизменяясь, когда их формы, их звуки и их применение полностью меняются, дают нам лишь ложное, смутное или несовершенное представление о том, чем эти инструменты были в разные эпохи и в разных странах. Вот почему авторы Средневековья, писавшие о музыкальном искусстве, только ввели в ещё большее заблуждение археологов, занимавшихся древними музыкальными инструментами: то принимали духовой инструмент за ударный; то струнный щипковый инструмент – за плектрный или смычковый. Эта тема, всё ещё новая и тёмная после исследований Герберта, Мерсенна и других учёных, была любопытнейшим образом исследована и остроумно прояснена господами Ботте де Тулемоном и Эженом де Кюссе-мейкером; но, тем не менее, по многим пунктам нет согласия, и приходится прибегать к рискованным догадкам, если не к признанию полного неведения. Музыка – единственное искусство, инструменты которого заслуживают изучения, описания, объяснения; изготовление этих инструментов само по себе составляет отдельное искусство, которое должно иметь свою историю, отличную от истории музыки.

В античности количество музыкальных инструментов было значительным; но их названий было ещё больше, потому что эти названия происходили от формы, материала, природы и характера инструментов, бесконечно менявшихся по прихоти изготовителя или музыканта. Каждый народ также имел свои национальные инструменты, и, поскольку он обозначал их на своём языке описательными наименованиями, тот же инструмент появлялся в другом месте под десятью названиями; то же название применялось к десяти инструментам. Отсюда, перед лицом изображённых памятников и в отсутствие самих инструментов, путаница, почти неразрешимая. Римляне, вслед за своими завоеваниями, принесли к себе большинство музыкальных инструментов, которые они нашли у покорённых народов. Так, Греция поставила Риму почти все нежные инструменты семейства лир и флейт; Германия и северные провинции, населённые воинственными расами, дали своим завоевателям вкус к грозным инструментам семейства барабанов и труб; Азия и особенно Иудея, умножившая виды металлических инструментов для использования в своих религиозных церемониях, натурализовала в римской музыке звучные инструменты семейства колоколов и там-тамов; Египет ввёл в Италии систры вместе с культом Исиды; как только Византия изобрела первые пневматические органы, новая религия Христа захватила их, чтобы посвятить исключительно своим торжествам как на Востоке, так и на Западе.

Таким образом, все музыкальные инструменты известного мира в некотором роде нашли убежище в столице империи, сначала в Риме, затем в Византии, когда римский упадок отметил последний час этого обширного концерта; тогда одновременно прекратились и овации императорам на Капитолии, и празднества языческих богов в храмах; тогда умолкли и рассеялись музыкальные инструменты, участвовавшие в этих триумфальных и религиозных пышных церемониях; тогда исчезла и погрузилась в забвение часть этих инструментов, которые языческая цивилизация ввела в употребление и которые стали бесполезны среди руин античного общества. Письмо святого Иеронима к Дардану (De diversis generibus musicorum instrumentis) сообщает нам о тех, которые V век оставил в живых для нужд религии, войны, церемониала и искусства. Святой Иероним называет, во-первых, орган, состоящий из пятнадцати бронзовых труб, двух воздушных резервуаров из слоновой кожи и двенадцати кузнечных мехов, чтобы подражать голосу грома; затем, под общим названием tuba, он указывает несколько видов труб: ту, что созывала народ, ту, что направляла марш войск, ту, что провозглашала победу, ту, что трубила атаку на врага, ту, что возвещала закрытие ворот, и т.д. Одна из этих труб, описание которой довольно плохо передаёт нам её облик, имела три бронзовых трости и ревела (mugilum proferi) через четыре раструба (per quatuor vociductus œreos). Святой Иероним также описывает, столь же невразумительно, bombulum, который производил ужасный шум: это был род карильона, прикреплённого к полой металлической колонне, которая при помощи двенадцати труб отражала звуки двадцати четырёх колокольчиков, приводимых в движение одновременно друг за другом. Этот странный инструмент, который мы вновь встретим в IX веке под тем же названием, но сильно упрощённый, объединял в ту эпоху качества духовых и ударных инструментов. В письме святого Иеронима мы видим последовательно кифару евреев, в форме греческой дельты, снабжённую двадцатью четырьмя струнами; самбуку (sambuca) халдейского происхождения, трубу, состоящую из нескольких подвижных деревянных трубок, вставляемых одна в другую; псалтериум, по-еврейски nablon, маленькую квадратную арфу с десятью струнами; и, наконец, лимбарум, также называемый chorus, ручной барабан, приводимый в движение двумя металлическими флейтными трубками (simplex pellis cum duobus ciculis œreis).

Таковы были единственные музыкальные инструменты, бывшие в ходу, если не известные, в начале