Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

наиболее беспринципных представителей прессы людьми, находившимися на "противоположном конце нравственного спектра" от Дианы, я написал еще несколько слов о "тех, кто обитает в мутных болотах злобы и которым необходимо высосать из своих жертв всю душу". Этот фрагмент я убрал. Мне показалось, что для речи, которая в конечном счете должна была прославлять мою сестру, а не унижать других, эти слова были слишком мрачными.

* * *

Одно из главных обвинений, которые критики предъявляли Диане, заключалось в том, что она манипулировала прессой в своих интересах. Обычно это обвинение исходило от журналистов, которых раздражало то, как ей удавалось выживать в их беспощадной сфере. Я же вижу в этом нечто иное: Диана была вынуждена прибегать к отчаянной партизанской тактике, противостоя армии, имевшей несравнимо больше ресурсов, вместо того чтобы сдаться.

Безусловно, Диана довольно быстро перестала доверять тем, кто должен был быть ее союзниками. Уже в первые годы брака она стала настороженно относиться к любым советам со стороны дворца. Она быстро поняла, что "люди в серых костюмах", как она их называла, неизменно ставили интересы королевской семьи выше интересов тех, кто осмелился вступить в брак с ее представителями.

В свою очередь, придворные приходили в отчаяние от того, что эта молодая женщина аристократического происхождения, чьи родственники с обеих сторон семьи имели долгую историю службы короне, вовсе не собиралась безоговорочно подчиняться. Ее происхождение создавало впечатление, будто ею будет легко управлять, но вместо этого она совершенно свободно мыслила самостоятельно. Разрушение доверия с обеих сторон лишь усиливало напряженность, и Диана все чаще брала ситуацию в свои руки.

Тем временем представители старой гвардии дворцовых чиновников, похоже, так и не смогли оценить, что современный образ Дианы давал этому архаичному институту, которому они часто служили с благими намерениями, но при этом смотрели на происходящее слишком узко.

Диана наладила связи с представителями прессы, которые могли донести ее позицию до всего мира, минуя вмешательство пресс-служб королевского дворца. Я наблюдал за этим вблизи.

Она разделяла мой ужас по поводу того, как наша мачеха Рейн без разбора распродавала множество исторических ценностей Олторпа, а также активы поместья. После перенесенного в 1978 году инсульта отец фактически передал обязанности по управлению Олторпом своей деятельной и весьма предприимчивой жене.

Мы с Дианой прекрасно понимали, что английское аристократическое наследство, как правило, значительно больше представлено недвижимостью, чем наличными средствами. Мы также знали немало подобных семей, которым приходилось продавать часть активов, чтобы вложить вырученные средства обратно в развитие поместья. Однако было совершенно очевидно, что Рейн стремилась обеспечить собственное будущее на тот случай, когда отца больше не будет. Деньги от ее распродаж в основном поступали ей.

Экономки Олторпа рассказывали нам тревожные истории о том, что происходило в доме. Из них следовало, что художественная коллекция оказалась во власти оказалась во власти беспринципных торговцев, которых выбирала и с которыми сотрудничала Рейн. Эти люди понимали, что Рейн была жадной, не заботилась о будущем Олторпа или сохранности его коллекции и полностью контролировала моего отца, который после болезни был практически недееспособен.

Однажды Рейн и отец пригласили на обед ювелира с Бонд-стрит. Он приехал в Олторп с портфелем, который открыл за чашкой кофе и показал, что тот доверху набит банкнотами. Он заявил, что у него есть клиент, готовый купить бронзовую статую, которая принадлежала нашей семье на протяжении многих поколений, ровно за ту сумму, что находилась в портфеле.

Отца ослепил вид наличных. Рейн, которая сотрудничала с торговцами и получала от них скрытые выплаты, убедила его принять деньги, не обращаясь за профессиональной консультацией. В итоге содержимое портфеля осталось у моей мачехи, а статуя покинула Олторп в автомобиле ювелира. Подобных случаев были десятки, и за шестнадцать лет пребывания Рейн в Олторпе была продана примерно пятая часть содержимого дома, причем зачастую по бросовым ценам.

Диана рассказала мне, что у нее есть журналист, готовый предать эту историю огласке и, как мы надеялись, заставить Рейн прекратить тайную распродажу исторических сокровищ нашей семьи. По просьбе Дианы Ричард Кей из "Дейли Мейл" приехал в Соколятню и мы рассказали ему, как проходили продажи. Затем он написал статью об этом статью. Я не горжусь тем, что пошел на сговор с прессой против собственной семьи, но мы с Дианой считали наши действия оправданными, потому что были уверены: наши предки и потомки пришли бы в ужас от того, что происходит с их коллекцией.

И правда, когда отец умер, старший попечитель поместья, у которого самого было родовое поместье, написал: "Мне очень жаль, что ваш отец умер. Джонни был замечательным человеком. Единственным утешением остается то, что после его смерти одно из величайших поместий Англии было спасено от исчезновения".

В качестве благодарности за полезную статью Кея Диана попросила меня помочь ей с одним секретным проектом. Примерно в то же время Диана призналась мне, насколько несчастной она чувствовала себя в роли жены члена королевской семьи. Она рассказала, что тайно сотрудничает с Эндрю Мортоном, который пишет книгу, призванную объяснить всему миру печальную правду, скрывающуюся за ее якобы сказочным браком. Я удивился ее выбору автора: до этого я знал Мортона только как журналиста, писавшего для одного из самых скандальных британских таблоидов.

После долгих размышлений я сказал ей:

— Дач, я совершенно спокойно готов поговорить с Мортоном о нашем общем детстве. Но я не собираюсь рассказывать ему ничего о твоей жизни с того момента, как ты познакомилась с принцем Чарльзом. Я считаю, что мне не следует об этом говорить.

Она была разочарована, что я не захотел поддержать ее в попытке рассказать миру о своем отчаянном положении из самой золотой из всех клеток. Но она обрадовалась тому, что я согласился рассказать о том, какими были наши ранние годы.

Теперь я жалею, что заранее не обсудил с Дианой, чего именно она ждала от моего участия, прежде чем встретиться с Мортоном. Я полагал, что моя задача заключалась в том, чтобы рассказать ему всю правду, даже о самых будничных вещах, например подробно описать планировку Парк-хауса. Я относился к таким деталям со всей серьезностью, понимая, что книга, которую он пишет, станет своего рода важным историческим свидетельством современности, поскольку в ней жизнь Дианы была показана изнутри.

Я рассказывал о нашей жизни в Парк-хаусе, но Диана также была разочарована тем, что я рассказал о том, как тяжело ей давалась учеба в нашей начальной школе Силфилд. Я упомянул школьные трудности без злого умысла и