Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

образе относятся к началу одного государственного банкета. Она вместе с другими высокопоставленными гостями проходит мимо ряда фотографов, которым разрешили снимать мероприятие, ослепительная в бриллиантовой тиаре.

Кто-то из журналистов выкрикивает:

— Сегодня вы прекрасно выглядите, мэм.

И Диана, ни на секунду не сбившись, игриво делает вид, будто поправляет основание прически, словно девушка, которая после работы собирается на вечернюю прогулку с друзьями. В ответ журналисты разражаются восторженным смехом. При этом она ни на мгновение не теряет достоинства, но умудряется добавить в эту в остальном чопорную церемонию удивительно непосредственный и оригинальный момент юмора.

Вот такой Диана была в свои лучшие спонтанны моменты: естественность, великолепное чувство момента и настоящее звездное обаяние сочетались в ней таким образом, что она словно приглашала весь мир заглянуть в обычно крайне чопорную атмосферу официального мероприятия — так, как не смог бы никто другой. С ней просто невозможно было заскучать.

Ее заразительное обаяние порой создавало трудности для приверженцев традиций при дворе. В 1984 году Диана присутствовала на ежегодной церемонии открытия парламента. Ее стилист Ричард Далтон уложил ей волосы в шиньон — пучок, закрепленный на затылке, какой поколением ранее любили носить некоторые кинозвезды.

Когда Диана прибыла к парламенту и вышла из кареты, запряженной лошадьми, среди зрителей раздались восхищенные возгласы. Все привыкли к ее фирменному образу и были поражены, увидев вместо него столь эффектную прическу. Тиара Спенсеров особенно великолепно смотрелась поверх уложенных вверх волос, а черты ее лица благодаря этой прическе казались еще выразительнее.

Но королева осталась недовольна. На следующий день заголовки газет были посвящены смелой новой прическе Дианы, тогда как обращение монарха к парламенту, в котором излагались законодательные приоритеты правительства на предстоящий год, оказалось второстепенной новостью. Диане сделали выговор, и она — всегда относившаяся с почтением к "боссу", как она называла королеву, — с тех пор всегда носила на совместных с королевой мероприятиях прическу попроще.

Однажды, в 1985 году, меня попросили помочь помочь в организации одного из благотворительных мероприятий Дианы. Это был костюмированный бал, на котором все должны были быть в красном, устроенный в лондонском Королевском Альберт-холле в пользу организации Birthright, одной из детских благотворительных организаций, патроном которой была Диана. Меня пригласили стать младшим председателем мероприятия.

В то время во время университетских каникул я работал в звукозаписывающей компании, поэтому за несколько месяцев до бала мне поручили выбрать главного музыкального исполнителя вечера.

Концертный промоутер Харви Голдсмит заранее предложил мне выбрать из двух вариантов. "Мы без труда можем пригласить The Three Degrees", — сказал он, имея в виду женскую группу, пик популярности которой пришелся на семидесятые.

— Отлично, — ответил я, зная, что принц Чарльз был их большим поклонником и что, если он решит прийти на вечер, будет неплохо его порадовать.

— Но, — продолжил Голдсмит, — я бы настоятельно рекомендовал выбрать новую исполнительницу, которую я точно смогу пригласить. Это певица, которая к моменту проведения мероприятия станет настоящей звездой. Он упомянул, что у этой исполнительницы, о которой я никогда прежде не слышал, была тетя, добившаяся успеха в шоу-бизнесе. Это показалось мне забавной деталью, но, на мой взгляд, вовсе не гарантировало ей будущего успеха.

— Нет, Харви, давайте все-таки остановимся на The Three Degrees, спасибо. Мы знаем, что это сработает.

По его голосу было слышно, как сильно он разочарован.

Я записал имя певицы, от которой отказался, — какой-то никому не известной Уитни Хьюстон. К моменту проведения бала Birthright она уже стала сенсацией мирового масштаба.

* * *

Несколько лет спустя, во время другого такого же вечера, я присоединился к Диане, двум нашим старшим сестрам, нескольким подругам Дианы и паре ее фрейлин на концерте Нила Даймонда, который давал выступление в пользу еще одной из ее благотворительных организаций.

Перед выступлением Нил Даймонд и его жена Марша встретились с Дианой за кулисами, и она настояла на том, чтобы лично представить великому певцу и автору песен каждого из своих гостей. Он терпеливо улыбался и любезно пожал руку всем, кто входил в окружение Дианы.

Затем Диана указала на меня и — шутливо намекая на то, что я был единственным мужчиной в ее многочисленной, состоявшей исключительно из женщин компании, — сказала:

— А это мой бедный маленький брат Чарльз...

У мистера Даймонда, чьи уши, вне всякого сомнения, за десятилетия изрядно пострадали от чрезмерно громкой музыки, получилось расслышать "бедный" (poor) и звук "л" в начале слова "маленький" (little), но остальное он не разобрал.

Он протянул мне руку и очень дружелюбно произнес:

— Привет, Пол.

Эта ошибка стала главным поводом для шуток на протяжении всего исключительно приятного вечера и не раз вызывало взрывы смеха по дороге домой в машине.

Счастливые воспоминания из эпохи, которая, казалось, должна была продолжаться еще очень долго.

Глава восемнадцатая. "Благодарность Богу за те малые утешения..."

Горе начисто лишило меня надежды на сон.

Около половины шестого утра, на следующий день после первых размышлений о том, что включить в прощальную речь, я встал и вернулся в кабинет, чувствуя, что теперь готов изложить свои мысли на бумаге.

Перечитав заголовки, которые набросал накануне вечером, я понял, что мне необходимы четкость и структура.

Я решил, что лучше всего будет опереться на опыт, приобретенный за годы работы на телевидении. После окончания Оксфорда я десять лет работал репортером в NBC News и написал более сотни дикторских текстов. Теперь пришло время воспользоваться этим опытом.

Я понял, что моя задача во многом схожа с той, которую я выполнял в качестве журналиста: сначала обозначить перед аудиторией свою позицию, объяснить, о чем пойдет речь, и рассказать о своей роли и намерениях. Затем следовала основная часть речи, которая должна была завершиться убедительным заключением.

Первое предложение пришло мне в голову довольно легко: "Сегодня я стою перед вами как представитель семьи, охваченной горем, перед страной, пребывающей в трауре, и перед потрясенным миром".

Перечитав его, я внес лишь одно изменение: добавил определенный артикль перед словом "представитель".

Желая еще теснее связать три группы слушателей, которые я выделил, — семью, нацию и весь мир, — вторым предложением я решил напомнить, что перед всеми нами стоит одна общая задача: "Мы все едины в попытке смириться с тем, что еще неделю назад казалось невозможным".

К этому я добавил: "Удивительное, сложное, неповторимое средоточие сострадания". Рядом с этой мыслью я написал слово "девочка", намереваясь развить эту тему. Как