Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

подругу владельца ресторана. Однажды я уже встречался с ней, но никогда прежде не видел, чтобы она сидела за столом в качестве посетительницы. С ней был незнакомый темноволосый мужчина.

Когда мы собрались уходить, незнакомец вскочил со своего места и выхватил большой фотоаппарат со вспышкой. Я в ужасе закричал, одновременно стараясь увести Диану, и стал умолять фотографа оставить нас в покое. Он не обратил на меня никакого внимания и с жадным азартом принялся наводить объектив на свою цель. Телохранителю Дианы удалось удерживать его в нескольких шагах от нее, но помешать ему сделать десятки снимков он не смог. Один из них уже на следующий день появился в газетах.

— Но они обещали уважать нашу частную жизнь! — возмущенно сказал я Диане, когда мы добрались до моего дома, находившегося всего в нескольких сотнях ярдов от ресторана.

— Они всегда обещают, Карлос, — с покорностью ответила она. — Всегда.

Позже, когда я вернулся к владельцу ресторана, чтобы потребовать объяснений, он с приторной улыбкой поклялся жизнью своей матери, что фотограф оказался там совершенно случайно, хотя мы оба знали, что это ложь. Полагаю, он решил, что потеря меня как постоянного клиента — мелочь по сравнению с возможностью обеспечить своей заурядной траттории национальную известность.

В ресторанах мы с Дианой и встречались два-три раза в год: они давали ей возможность ненадолго вырваться из жизни в Кенсингтонском дворце и провести время в более непринужденной обстановке.

Диана вместе с моей матерью и моей тогдашней девушкой приехала на мою выпускную церемонию в Оксфорде. Я решил отметить это событие и устроить всем особенный праздник, пригласив их в ресторан "Елизавета", который считался лучшим в городе.

Я объяснил менеджеру, что хотел бы привести туда семью. И попросил его позаботиться о том, чтобы персонал ни в коем случае не беспокоил мою сестру.

Он торжественно пообещал уважать ее частную жизнь. А поскольку я знал, что за несколько десятилетий в ресторане побывало множество высокопоставленных гостей со всего мира, то был уверен, что могу ему доверять.

Но во время обеда он подошел к нашему столику, держа в руках красивую кожаную книгу.

— Принцесса Диана, — произнес он слащавым тоном, — для меня было бы невероятной честью, если бы вы почтили мой скромный ресторан, поставив подпись в нашей особой книге почетных гостей.

Он с поклоном протянул ей свой навороченный альбом для автографов, а затем достал ручку. Все произошло настолько быстро и с таким очевидным ожиданием с его стороны, что Диане было бы неловко не поставить подпись.

Я чувствовал, как Диана с грустью смиряется с тем, что ее собственная частная жизнь, похоже, больше ни для кого ничего не значит. Она стала, пожалуй, самой известной женщиной в мире, и теперь дерзкие и бессовестные люди считали себя вправе извлекать выгоду из ее славы.

От ресторана "Елизавета" к королеве Елизавете... Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что даже те, кто был единодушен в желании защитить Диану от эксплуатации, порой могли невольно мешать друг другу.

Однажды за обедом в Букингемском дворце я сидел рядом с королевой.

— И чем же вы собираетесь заниматься, Чарльз, после университета?

Я ответил, что подумываю открыть ресторан.

— Правда?

— Да. Но я понимаю, что, чтобы ресторан имел успех, нужно предложить что-то необычное — сделать его непохожим на все остальные.

— Только я надеюсь, этой изюминкой не будет тот факт, что Диана — ваша сестра? — спросила она.

Я был потрясен.

— Боже мой, нет, — ответил я Защитнице веры. — Простите, мэм. Я имею в виду еду, которую больше нигде не попробуешь. Ну, например, японские суши? Что-нибудь экзотическое.

Даже королева понимала, что Диана стала товаром.

Но известность Дианы могла быть не только проклятием — она могла приносить и радость. Однажды мы обедали в итальянском ресторане на Пимлико-роуд в Лондоне. Мы сидели у окна, нижняя половина которого была закрыта легкой занавеской. Благодаря этому мы могли смотреть на оживленную улицу, оставаясь невидимыми для прохожих.

Пока мы обедали, прямо перед рестораном в пробке застрял экскурсионный автобус. Пассажиры сидели достаточно высоко, чтобы сверху, поверх занавески, заглянуть на наш столик. Сначала они не могли поверить своим глазам, а затем их недоверие сменилось нескрываемым восторгом, когда они узнали Диану, сидевшую всего в нескольких метрах от них. Они радостно замахали ей руками и пришли в восторг, когда она, покраснев, помахала им в ответ.

То же самое происходило, когда я сидел рядом с ней в машине. Она любила сама садиться за руль, когда это было возможно, и, если мы попадали в пробку, люди в соседней машине могли заметить ее — сначала недоверчиво, а затем с восторгом. Добрые чувства людей к Диане казались безграничными, искренними и совершенно спонтанными.

Похожую реакцию я наблюдал, сопровождая Диану на концерт классической музыки в Лондоне в конце 1980-х годов. Это был благотворительный вечер в пользу одной из ее организаций, и после выступления Диана и сопровождавшие ее люди ждали в приемной, пока последние зрители покинут зал.

Я наблюдал из-за кулис, как Диана вышла на сцену, чтобы встретиться с оркестром и поблагодарить музыкантов. Их заранее аккуратно выстроили в ряд, чтобы они могли поприветствовать ее. Но едва Диана появилась, они нарушили строй. Вскоре десятки профессиональных музыкантов окружили ее, сияя от нескрываемого восторга, пока она разговаривала с ними. Она поворачивалась то к одному, то к другому, стараясь, чтобы никто не чувствовал себя обделенным вниманием, шутила и помогала всем расслабиться. И при этом ни на мгновение не забывала, зачем пришла. Она позаботилась о том, чтобы музыканты почувствовали, насколько высоко она ценит их мастерство и великолепное выступление в тот вечер.

В какой-то момент Диана заставила их хохотать до слез, а затем все как один стали серьезно и сосредоточенно кивать, когда она объясняла, насколько важно дело, которому они только что так любезно помогли, подарив ему силу своей музыки. Затем снова раздался смех, когда она стала подшучивать над собой, после чего еще раз поблагодарила их всех. За несколько минут она озарила их вечер и подарила им воспоминание на всю жизнь. Когда Диана попрощалась с музыкантами, пожелала им доброй ночи и ушла со сцены, они разразились громкими аплодисментами и восторженными возгласами.

У Дианы был совершенно необыкновенный магнетизм. Более того, я могу с уверенностью сказать, что никогда не видел ничего даже отдаленно похожего у кого-нибудь другого.

Мои любимые кадры с Дианой в ее публичном