Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

один из таких багров в костре так, чтобы острое жало находилось напротив сердца осуждённого; и, как только огонь был зажжён, сильно нажимали на рукоять багра. Осуждённый, поражённый таким образом, сразу же умирал. Иногда также приговор гласил, что обвиняемые будут задушены прежде, чем будут преданы пламени.

Приговор иногда также гласил, что пепел умершего будет развеян по ветру. В этом случае, как только можно было приблизиться к центру костра, брали немного пепла лопатой и бросали в воздух.

У Соволя можно найти любопытные сведения о составе таких костров. Так, для сожжения некоего сеньора Лансело в 1441 году было использовано двести с половиной вязанок хвороста и пуков соломы, всё сухое дерево лучшего качества, за 35 су парижских, и за 12 денье фуэра (соломы). Кроме того, заплатили 2 су 8 денье парижских за балку, служащую опорой (вероятно, столб). В 1525 году для сожжения двух частных лиц использовали 300 гро ком (поленьев), 400 пуков соломы и хвороста, 13 глюи соломы (снопы), 2 вязанки сена и на 10 су парижских серы в порошке. Два года спустя, вместо серы, фигурирует порох и другие составы.

Счёт 1441 года, который мы только что процитировали, упоминает расход в 12 су парижских на двенадцать булаев толстой кожи. Аналогичный счёт 1460 года также содержит: «…были сделаны двенадцать булаев, которые необходимо было иметь, чтобы сдерживать огромную толпу народа, собравшуюся на казнь». Таким образом, булаи были полицейским инструментом, своего рода ферулой, используемой для поддержания порядка, которую приходилось обновлять по всякому значительному случаю.

Не довольствовались сожжением живых; также предавали огню останки тех, чья преждевременная смерть, казалось бы, должна была избавить их от казни. Один человек из секты турлюпенов, приговорённый к сожжению в 1379 году вместе с некоей Жанной Д'Абентонн, умер в тюрьме до назначенного для исполнения приговора дня; «его тело продержали пятнадцать дней в куче извести, и в день, определённый для его наказания, оно было сожжено». (ГАГЕН, Большие хроники.) Казнь огнём почти всегда назначалась за преступления против веры. Инквизиция так часто и жестоко использовала её в Испании, что слово аутодафе (auto-da-fé), отклонившись от первоначального значения, стало означать саму казнь. Во Франции к ней также приговаривали всех, уличенных в ереси и колдовстве. Пятьдесят девять тамплиеров были сожжены за один раз в XIV веке возле аббатства Сен-Антуан в Париже, и три года спустя, 18 марта 1314 года, великий магистр Жак де Моле и некоторые другие высшие сановники ордена также погибли в пламени, на оконечности острова Нотр-Дам, где ныне стоит статуя Генриха IV. Наконец, Жанна д'Арк нашла достаточно несправедливых судей, чтобы предать её сожжению на костре как еретичку и рецидивистку. Её казнь, впрочем, была отмечена совершенно исключительной предосторожностью, к которой прибегли, чтобы убедить народ в реальности её смерти: «Была привязана к колу, который был на эшафоте, сделанном из гипса, и огонь на неё; и она вскоре была задушена и вся её одежда сгорела, и затем огонь был отодвинут назад; и она была видна всему народу совсем обнажённой… чтобы рассеять сомнения народа. И когда они вдоволь на своё удовольствие насмотрелись на неё совсем мёртвую, привязанную к колу, палач снова разжёг сильный огонь» и т.д. (Журнал правления Карла VI и Карла VII.)

Разновидность казни огнём, особенно предназначенная для фальшивомонетчиков, заключалась в том, чтобы варить преступников либо в воде, либо в масле, либо иногда в смеси воды и масла. Для этого устанавливали котёл подходящих размеров на треножнике, закреплённом в кирпичной кладке. Когда жидкость закипала, в неё бросали осуждённых. Можно представить размер котла по количеству вмещавшейся воды, и Соволь (Древности Парижа) даёт нам это сведение по случаю казни трёх фальшивомонетчиков, которые были сварены в 1420 году. Использовали кё (queue) воды. Кё была мерой ёмкости в пятьдесят четыре сетье, или около четырёх гектолитров. Для кипячения этой воды израсходовали полтораста вязанок хвороста и полсотни пуков соломы.

Представляется естественным включить в категорию казней огнём некоторые наказания, которые были, так сказать, лишь первым актом более тяжкой казни, такие как жаровня с серой, с помощью которой сжигали руку отцеубийц и преступников оскорбления величества (lèse-majesté). К ним же уместно отнести различные наказания, не влекшие за собой смерти, но от того не менее жестокие. Таковым был раскалённый таз, который проводили перед глазами и который лишал зрения. Также прижигание калёным железом определённых частей тела, обычай, сохранившийся до наших дней в виде клеймления. Ордонансы святого Людовика предписывали клеймить богохульников на лбу, прокалывать им язык или жечь губы раскалённым железом; Жуанвиль называет это «прижигать им губы и нос».

МЕЧ. – В некоторых странах обезглавливание производилось топором; но во Франции оно осуществлялось с помощью меча, предоставляемого палачу. *«В 1476 году было выплачено 60 су парижских Анри Кузену, мастеру-исполнителю высоких дел правосудия Парижа, за покупку большого широкого меча, служащего для обезглавливания осуждённых на отсечение головы; и оного велел снабдить ножнами и тем, что к тому относится: и равным образом велел починить и исправить старый меч, который раскололся и зазубрился при отправлении правосудия над мессиром Луи де Люксембургом»*. (СОВОЛЬ, Счета парижской превотства.)

Изначально это наказание назначалось без разбора; позже оно стало исключительной привилегией знати и не влекло за собой лишения дворянства. Осуждённый обычно имел свободу выбора, завязывать ли ему глаза или нет, если только повязка не была предписана приговором, что считалось бесчестящим. Приговорённый стоял на коленях, голова покоилась на деревянной колоде, и искусство палачей было таково, что в большинстве случаев голова отделялась одним ударом. Однако иногда это искусство им изменяло, и известны случаи, когда палачу приходилось повторять попытку до одиннадцати раз. Кроме того, случалось, что мечи ломались при исполнении. Желание устранить этот недостаток, без сомнения, было причиной возникновения орудия казни, носящего сегодня имя гильотины, которая является лишь усовершенствованием гораздо более древнего механизма. Действительно, уже в XVI веке наша современная гильотина существовала в Шотландии под именем дева (maiden, девица), и английские историки утверждают, что граф Мортон, регент Шотландии при малолетстве Якова VI, велел построить её по образцу подобного механизма, который он видел в Галифаксе, в графстве Йорк, где он функционировал с очень давних времён: они добавляют, что Мортон был первым, кто принял смерть таким образом. Другие утверждают, что он привёз идею девы из Италии. Достоверно, по крайней мере, что в то же время в Генуе использовали механизм, представляющий полнейшую аналогию с нынешним орудием казни. «Осуждённый вытянул шею на колоду; палач взял верёвку, к которой был привязан большой блок со вставленным в него острым лезвием, идущий сверху между двумя столбами; и потянул за эту верёвку, таким образом, что рубящий блок упал на того генуэзца между головой и плечами, так что голова улетела в одну сторону, а тело упало в другую». (ЖАН Д'ОТОН, Хроники.) – Отец Лаба,