Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

Однако французы примерно со времен Людовика XI принялись сами вести свои дела, помогаемые в этом как поощрениями этого короля, чьи демократические инстинкты толкали его благоприятствовать возвеличению буржуазии, так и миром и безопасностью, которые начали устанавливаться в королевстве, обедневшем и разорванном на части столетними внутренними и внешними войнами. Без этих долгих беспорядков национальная торговля получила бы гораздо более быстрое развитие: поселения, основанные с 1365 по 1382 год нормандскими мореплавателями на западном побережье Африки, в Сенегале и Гвинее, где они построили два города, Малый Париж и Малый Дьепп, и многочисленные форты; флоты, весьма значительные для того времени, использовавшиеся для эксплуатации этой торговли, в которой ткани, ножи, водка, стеклянные бусы и соль обменивались на кожи, слоновую кость, смолы, амбру и золотой песок, с прибылью, доходившей до тысячи процентов, – все это доказывает, что там, как и во всех других отраслях человеческой деятельности, смуты пятнадцатого века во Франции остановили мощный и плодотворный взлет. К счастью, не везде обстоит так же: и именно тогда португальцы расширяют свои открытия на этом африканском побережье, где их предвосхитили нормандские мореплаватели; вскоре они обогнут мыс Доброй Надежды и откроют для пути в Индию новый и полностью морской путь, гораздо более удобный и продуктивный, нежели старый. Несколько лет спустя Колумб, еще более дерзкий и счастливый, ведомый компасом и своим гением, открывает Америку. Это событие, величайшее в новой истории, перед которым все, казавшееся великим до той поры, словно меркнет и исчезает, удвоившее поле производства так же, как и поле потребления и увеличившее в огромных пропорциях природу и количество обмениваемых материалов, производит в торговле огромную революцию. Торговля, бывшая сухопутной, становится морской; она покидает истощенные берега Средиземного моря, принимает Океан за внутреннее море и устремляется на бесчисленных кораблях в погоню за непрестанно обновляемыми богатствами. Время караванов и каботажа прошло. Покончено с блеском Венеции, покончено с господством Средиземного моря; мировая торговля переходит от городов, построенных на берегах этого моря, к западным нациям, которые завладевают Океаном: сначала португальцам, испанцам; позже – голландцам и англичанам. Франция играет в этой революции лишь второстепенную роль, хотя ее моряки из Дьепа и Онфлера, возможно, открыли Америку до Христофора Колумба.

ДОПРОС, ПАЛАЧ, ПУБЛИЧНОЕ ПОКАЯНИЕ, ПЫТКИ, ТЮРЬМЫ.

Это удручающее зрелище – бесконечное разнообразие казней, существовавших с начала мира. Действительно, трудно представить, сколько изобретательности люди тратили на создание новых мучений, чтобы получить жестокое удовольствие, наблюдая за гибелью себе подобных в самых ужасных страданиях. В этом отношении правдиво говорили, что гений человека безграничен. Инстинкт жестокости проявляется почти у всех народов и во все времена в равной степени. Пример пророка Исаии, распиленного деревянной пилой, чтобы сделать его смерть медленнее и мучительнее; наказание, постигшее того судью-взяточника, которого Камбис велел заживо содрать с кожи и этой кожей потом обтянуть судейское кресло; мученичество Маккавеев; казнь весталок в Риме; пытка Регула в Карфагене; смерть королевы Брюнегильды и множество других примеров из священной и светской истории достаточно доказывают эту прискорбную склонность человеческого духа, не нуждаясь в большем числе доказательств.

Гонения, сопровождавшие становление христианства, особенно отличались неисчислимым разнообразием пыток. Во все времена религиозный фанатизм был беспощаден, и мучения, которые язычники заставляли терпеть мучеников за веру, спустя несколько столетий нашли зловещее воздаяние в судах Святой Инквизиции. Мы не станем здесь излагать историю Инквизиции, однако не можем не упомянуть, что этот трибунал применял особые изощрённые зверства в отношении несчастных, которых подвергал допросу с пристрастием.

§ I. ДОПРОС С ПРИСТРАСТИЕМ.

Допрос с пристрастием был дополнительным наказанием, применяемым к обвиняемому под предлогом вырвать у него признание в преступлении или раскрытие сообщников. В первом случае это был подготовительный допрос, во втором – предварительный. Последний применялся только к приговорённым к смерти и непосредственно предшествовал казни. Оба вида делились на обычный и чрезвычайный, в зависимости от продолжительности или силы мучений. Что касается продолжительности, она сильно варьировалась: в некоторых случаях могла длиться до шести часов, в других едва превышала час с четвертью.

У древних, где пытка уже была в ходу, наиболее употребительными орудиями были прутья, колесо и кобыла (дословно: "козёл", орудие пытки). В Средние века средства, применявшиеся для допроса с пристрастием, или пытки (gehenne), стали гораздо разнообразнее. Ипполит де Марсиллис, правовед из Болоньи, живший в начале XVI века, упоминает четырнадцать их видов. Сжатие с помощью верёвок; вливание в тело пациента воды, уксуса или масла; прижигание кипящей смолой; лишение пищи и питья – были самыми обычными. Некоторые выделялись своей необычностью; например, подкладывание под мышки яиц, сваренных в горячих углях; или введение и продвижение между кожей и мясом игральных костей; или же привязывание пациента к скамье, обливание подошв его ног солёной водой и заставление коз лизать их. Кажется, эта последняя пытка причиняла невыносимую боль. Впрочем, каждая страна имела свои особые обычаи. В Испании и Нидерландах между пальцами зажимали свечи или фитили, которые медленно сжигались по мере их сгорания. В Италии капали воду по капле с большой высоты на впадину желудка и т.д.

Во Франции допрос с пристрастием различался в зависимости от парламентов; часто даже каждая местность имела свой особый. В Бретани пациента привязывали к железному стулу и постепенно приближали его ноги к жаркому костру. В Руане ему сжимали большой палец или палец железной машиной; для чрезвычайного допроса сжимали одновременно оба больших пальца. В Отёне на обвиняемого надевали нечто вроде башмаков или бродекенов, сделанных из губчатой воловьей кожи, называемой бодриер (baudrier), которые охватывали его ноги и ступни до колен: таким подготовленным, его привязывали обнажённым, в рубашке, к очень низкому столу, который подкатывали к большому костру из дров или угля; затем, допросчик, то есть палач, отвечающий за допрос, выливал ему на ноги и ступни двенадцать пинт кипящего масла; масло проникало сквозь кожу, жгло и иногда даже обугливало конечности пациента до такой степени, что у него отваливались кости пальцев ног. Эта пытка обычно длилась полтора или два часа. Иногда также, когда стол слишком приближали к костру, огонь перекидывался на бродекены и обугливал ноги так, что становилась необходимой ампутация.

В Орлеане крепко связывали обе руки обвиняемого одна с другой за спиной, предварительно поместив между ними железный ключ; затем, с помощью блока и верёвки, прикреплённой к ключу, несчастного поднимали на фут от земли, при этом к его правой ноге был подвешен груз в сто восемьдесят фунтов. Это был лишь обычный допрос; для чрезвычайного – его поднимали до самого потолка с грузом в двести пятьдесят фунтов, затем давали ему три встряски, то есть поднимали почти