Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

он проезжал мимо монастыря Дочерей Божьих (Filles-Dieu) на конце улицы Сен-Дени, его заводили во двор, давали святой воды, и монахини приносили ему стакан вина и три куска хлеба: старый обычай, известный под названием последний кусок осуждённых. Приблизившись к виселице, делали новую остановку перед упомянутым крестом, и осуждённого в последний раз увещевал сопровождавший его священник. После казни исповедник и судебные чиновники возвращались в Шатле, где находили приготовленную трапезу, расходы на которую несла городская казна.

ВОЛОЧЕНИЕ (Traisner). – Это было провождение преступников или их трупов к виселице на своего рода грубой деревянной лестнице, привязанной позади телеги.

БИЧЕВАНИЕ или СЕЧЕНИЕ (Flageller ou Fustiger). – Наказание плетью налагалось двумя способами: под стражей (sous la custode), то есть в тюрьме, и тюремщиком, это было тогда простое наказание; плеть становилась, напротив, бесчестящей, когда происходила публично: преступника, обнажённого до пояса, проводили по городу, и на каждой площади он получал от руки палача определённое число ударов по плечам.

Пройти сквозь строй (Passer par les baguettes) было аналогичным военным наказанием; осуждённый проходил между двумя шеренгами солдат, вооружённых каждый палкой, которой они его били.

ПОЗОРНЫЙ СТОЛБ (Pilori). – Позорное место, где воздвигался столб или колонна, знак высокой юстиции, снабжённый цепями и ошейниками (carcans) и несущий герб сеньора. В Париже так называли возвышенную и пустотелую башню, которая заключала в себе горизонтальное колесо, вращающееся на оси. Это колесо было просверлено несколькими отверстиями, предназначенными для головы и рук осуждённого, который таким образом оказывался выставленным на обозрение народа через проёмы башни. Это наказание клеймило бесчестием. Позорные столбы всегда помещались в самых людных местах, таких как рынки, перекрёстки и т.д.

Лестницы (Échelles) были другой разновидностью позорного столба и также служили для выставления.

Дамхудер умалчивает о множестве казней. Он не говорит об эстрападе, описанной выше при рассмотрении допроса; но которая также использовалась как наказание и которую усугубляли, бросая пациентов обратно в пламя костра. Он также не говорит о казни распятием; последняя, столь медленная и жестокая, и бывшая в таком разнообразии форм во времена мучеников, была почти оставлена в Средние века: однако ею всё ещё иногда пользовались против евреев; и Жанна, графиня Фландрская, велела в 1225 году распять между двумя чёрными собаками самозванца, выдававшего себя за её собственного отца. Энхиридион также молчит о практике утопления, которая, однако, была достаточно частой, чтобы породить выражение «люди мешка и верёвки» (gens de sac et de corde), потому что осуждённых бросали в реку, предварительно зашив в мешок, перевязанный верёвкой. Наконец, следовало бы указать на множество других видов смерти, таких как: удушение; аркебузирование, то есть расстрел; щекотание (пытка), сажание на кол, сдирание кожи заживо и т.д.

§ V. ТЮРЬМЫ

Тот же дух, что побуждал превзойти жестокость казней, должен был, в Средние века, побуждать также усугублять судьбу заключённых. Каждый судья имел свою собственную тюрьму, полностью зависящую от его произвола. Следовательно, не существовало никаких твёрдых правил для внутреннего режима тюрем. Последние были обычно тесными и нездоровыми; можно судить о них по той, которую прево купцов и эшевены Парижа имели в 1383 году на улице Эскоршери (ныне улица Танери): это была каморка длиной одиннадцать футов и шириной семь футов.

Один Париж насчитывал более двадцати пяти официальных тюрем, не считая in pace многочисленных религиозных корпораций. Среди этих тюрем главными были Большой и Малый Шатле, Бастилия, Консьержери, Фор-л'Эвек, бывшее место светской юрисдикции епископа Парижа, и т.д. Большинство содержали подземные казематы, почти полностью лишённые воздуха и света, пребывание в которых скоро становилось смертельным. При осмотре тюрем Малого Шатле, проведённом по приказу Карла VI в 1398 году, обнаружили, что там имеются нижние карцеры (chartres basses), настолько нездоровые, что заключённые не могли там жить из-за недостатка воздуха. В тюрьме аббатства Сен-Жермен-де-Пре существовал каземат, вырытый на тридцать футов ниже уровня земли, свод которого был так низок, что человек среднего роста с трудом мог там стоять прямо, и где сырость была так велика, что вода поднимала солому, служившую постелью. Однако именно казематы такого рода обычно использовались как забвения (oubliettes); туда помещали «осуждённых оставаться узниками в тёмном месте, и иметь в пищу, доколе они смогут там жить, хлеб скорби и воду печали». (ЖАН ДЕ ТРУА, Скандальная хроника Людовика XI.) Слово забвения (oubliettes) также служило для обозначения колодцев, более или менее глубоких, которые встречались в некоторых замках и чьи стены были усеяны острыми железными лезвиями; люк обычно закрывал устье этих колодцев и неожиданно открывался под ногами жертвы.

Большой Шатле был одной из старейших тюрем Парижа и, возможно, той, что принимала больше всего заключённых. Те платили при входе и выходе пошлину за содержание (geôlage), которая варьировалась в зависимости от состояния лиц и была установлена следующим образом согласно Регламенту 1425 года: *«Если граф или графиня помещены в тюрьму в упомянутом Шатле, будет уплачено за их содержание при входе и выходе 10 ливров парижских; равным образом заплатит, по той же причине, рыцарь-баннерет или дама-баннеретка, 20 су; равным образом, простой рыцарь или простая дама, 5 су; равным образом, оруженосец или простая благородная девица, 12 денье; равным образом, ломбардец или ломбардка, за то же, 22 денье; равным образом, еврей или еврейка, по той же причине, 2 су; равным образом, все прочие узники, за то же, 8 денье»*.

Этот Регламент 1425 года, определяющий, что каждый заключённый должен был платить ежедневно, даёт также знать названия различных тюрем Большого Шатле:

«Если узник лежит в оковах, в Бовуаре, или в Моте, или в Зале, он заплатит каждую ночь за постель 4 денье, и за место – 2 денье; и если он желает принести постель из своего дома, может это сделать, и заплатит лишь 2 денье за место. Каждая персона, которая будет заключена в Бушри, в Бомоне или в Гриеш, которые суть запертые тюрьмы, заплатит за ночь 4 денье за место. Если узник помещён в Бовэ, и он лежит на циновках или на подстилках из соломы или мякины, он должен за каждую ночь 2 денье. Если узник помещён в Яму (Fosse), он должен, когда имеет чем заплатить, за каждую ночь 1 денье; и если он помещён в Колодец (Puis), в Гурден, или в Колыбель (Berceuil), или в Забвение (Oubliette), он должен столько же, как если бы был в Яме. Если персона помещена в Варварию или Глориетт, он должен столько же, как тот, кто помещён в Бовуар; и если имеет постель, 4 денье за постель. Если узник помещён между двумя дверьми, он заплатит столько же, как в Яме, то есть один денье».

Тюремщик не должен был помещать более двух человек в одну постель, или трёх максимум. Он был обязан предоставлять и выдавать «на свой счёт хлеб и воду узникам, кои не имеют чем