Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

относящиеся к последним векам, вовсе не были стабильными на протяжении всего Средневековья; публичные весы, установленные в Париже под названием королевских, отчужденные уже в 1069 году под условием верности и почтения, и сами претерпели много изменений. Неуспех этой преждевременной попытки реформы мер и весов не остановил данного торговле импульса. Компас, известный уже в двенадцатом веке, но мало использовавшийся в мореплавании вплоть до четырнадцатого, позволил тогда открыть для сообщений новый путь, и скоро должна была родиться морская торговля. Мореплаватели Средиземного моря пересекают Гибралтарский пролив и переходят в Океан, который позволяет им устанавливать более легкие связи между севером и югом; связи, которые до той поры осуществлялись лишь по суше, гораздо более долгим и опасным путем, нежели морской, ибо товары шли из Генуи в Брюгге для Фландрии и северных стран; из Венеции в Аугсбург для Германии; Рона обслуживала более специально Францию, а по Соне добирались до самого сердца Юры. Проход через Гибралтарский пролив, не заставив полностью отказаться от этого внутреннего пути, однако, сильно уменьшил его значение, в то же время придав торговым сношениям необычайное развитие. Фландрия стала пунктом высадки средиземноморских мореплавателей, а Брюгге – их главным складом. Ганзейский союз, происхождение которого восходит к началу тринадцатого века и который стал могущественнейшей торговой конфедерацией, упоминаемой в истории, также посылал свои корабли доставлять во Фландрию северные товары, и эта провинция была как бы большим рынком всей Европы. Торговое движение, прежде ограниченное берегами Средиземного моря, распространяется и стремится стать всеобщим; северные государства принимают в нем участие, и Англия, долго державшаяся вдали от этой сцены, где ей позже предстоит играть первую роль, начинает на ней появляться. Число и легкость сделок увеличиваются по мере расширения охватывающего их круга; потребление становится обильнее, производство следует за прогрессом потребления, и торговля постоянно приобретает в активности и размахе. Все, впрочем, способствует ее развитию: упадок феодальной системы, установление в каждой стране центральной и уважаемой власти позволяют ей осуществляться по суше с невиданной доселе безопасностью, и в то же время полное законодательство приходит регулировать и защищать морскую торговлю, подверженную еще большим опасностям. Море, эта великая общая область человеческого рода, предлагая разбою гораздо больше привлекательности и безнаказанности, нежели сама суша, пиратство и частные войны будут долго еще, после того как цивилизованный мир очистится от них силой законов и властью правительств, разгуливать по нему со своими беспорядками.

Это морское законодательство не ждало для своего рождения четырнадцатого века: оно было частично провозглашено уже в двенадцатом; но смуты и волнения, ослаблявшие и дезорганизовывавшие империи, лишили его мощной и действенной санкции. В самом деле, уже в 1063 году появляется закон Трани, города близ Амальфи: мы обладаем если не оригинальным текстом этого закона, то по крайней мере очень древним переводом. Свод, известный под названием Морского кодекса родосцев, восходит по крайней мере к двенадцатому веку: одна из рукописей этого Кодекса датирована 1167 годом. Морской кодекс, ставший своего рода общим правом, относится к той же эпохе, а законы Олерона, составленные наверняка до двенадцатого века, управляли тогда западным побережьем Франции и вскоре распространились во Фландрии и Англии. Что касается Венеции, то ее древнейший памятник морского права – это Capitulare nauticum 1255 года, но у нее, без сомнения, были и более ранние постановления; и то же самое должно быть с Марселем, чей Статут датирован лишь 1254 годом. Север также имел свой морской кодекс в Ордонансах Висбю, города на острове Готланд.

Этому специальному законодательству соответствовала специальная же магистратура, юрисдикция: консульская, первые следы которой находят уже в шестом веке в законе вестготов (кн. XI, тит. III, гл. 3), который предоставляет иностранным купцам право быть судимыми делегатами своей нации. Венецианцы получили право иметь консулов в греческой империи по диплому 991 года, подтвержденному в 996, и весьма вероятно, что франки имели их в Палестине вследствие уступок, сделанных Карлу Великому. Благотворные последствия этого института не остались ограниченными греческой империей и мусульманскими странами: в тринадцатом веке итальянские города имеют консулов во Франции; Марсель – в Савойе; Арль – в Генуе; вскоре они распространятся повсюду, и купцы каждой нации смогут быть уверены в том, что найдут на почти всех берегах помощь и защиту.

К этой так долго неведомой безопасности, к этим новым путям, открытым торговле, и как бы для того, чтобы сделать их более полезными и прибыльными, присоединились многочисленные облегчения сделок: купцы, которые сначала сопровождали свои товары, а позже довольствовались тем, что заставляли сопровождать их, дошли до того, что отправляли их по переписке. Более общее распространение письма; бумага, заменяющая пергамент как менее редкая и менее дорогая; введение арабских цифр, более удобных, нежели римские, для производства вычислений всякого рода; изобретение банков, из которых древнейший, венецианский, действует уже в двенадцатом веке, и векселей, приписываемых евреям – и это ошибочно, как мы полагаем вместе с ученым г-ном Пардессю, – впрочем, очень употреблявшихся в тринадцатом веке, поскольку в неизданном Статуте Авиньона 1243 года находят целый параграф: De litteris cambii; создание страховок против рисков и опасностей сухопутных и морских путешествий, появляющихся в Морском праве родосцев, Морском праве Трани, венецианском, в Консулате моря; наконец, учреждение торговых обществ того рода, что мы называем коммандитными и существование которых открывает нам ордонанс 1315 года, – все эти значительные улучшения способствуют тому, чтобы торговую активность, повсюду распространенную, сделать еще более живой и плодотворной.

Долгое время французы принимали лишь слабое участие в самой торговле, ареной которой была их собственная территория: дворяне пренебрегали тем, чтобы вмешиваться в торговлю; буржуа, за недостатком широты в связях и идеях, ограничивались местной торговлей. Нужно, однако, исключить жителей Каора, каорсинцев, о которых почти так же часто идет речь, как и о ломбардцах, в торговой и финансовой истории Средневековья. Внешняя торговля, самая важная и выгодная, была в руках иностранцев, особенно евреев, известных уже с шестого века своим ростовщичеством и алчностью, как свидетельствует Григорий Турский, и которые, часто изгоняемые из королевства, еще чаще подвергаемые выкупам, всегда ненавидимые и презираемые, никогда не устают идти к богатству под клеймом позора и бесчестия: их огромные барыши мстят за них и утешают во всем. Рано к ним присоединяются итальянцы в этой эксплуатации ресурсов и богатств Франции; короли предоставляют им привилегии, и данные в Ним в 1275 году часто возобновляются в разных местах. Эти итальянцы посещают шампанские ярмарки и обосновываются в торговых городах внутри страны и в портах Океана. Итальянские войны в шестнадцатом веке немного изменят положение вещей, и увидят умножение концессий в пользу кастильцев