Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

и часто подвергался оскорблениям толпы. В Италии, когда он заслуживал смерти за какое-либо преступление, его, в насмешку, вешали с золотым шнурком на шее и митрой на голове.

Палач, иначе называемый присяжным королевским мастером пыток (tour menteur juré du roi), был во Франции последним из судебных чиновников. Его верительные грамоты, которые он получал от короля, регистрировались в парламенте; но их, говорят, бросали под стол после скрепления печатью, чтобы отметить бесчестие ремесла. Общество отвергало его из своей среды; ему запрещалось жить в черте городов, разве что в доме Позорного столба. В некоторых местах он был обязан носить особую одежду, красную и жёлтую. Взамен он пользовался определёнными привилегиями. В Париже он имел право аважа (havage), которое заключалось в сборе с зерна на рынках столько, сколько можно было взять руками; но, ввиду бесчестности его профессии, он осуществлял это право, используя жестяную ложку в качестве меры. Он также пользовался несколькими другими правами на фрукты, вержус (кислый сок незрелого винограда), виноград, орехи, фундук, сено, яйца и шерсть; на иногородних торговцев в течение двух месяцев; на проход по Малому мосту (Petit-Pont); на возчиков морской рыбы (chasse-marées); на каждого больного из Сен-Ладра в предместье; на пироги в канун Богоявления; пять су с каждого выставленного у позорного столба; с продавцов кресс-салата; с морской рыбы, сельдей. Он брал пять су со свиней, бродивших по Парижу, кроме свиней аббатства Сен-Антуан. Он также брал сборы с мётл, пресноводной рыбы, конопли, горчицы; и с казнённых – всё, что было ниже пояса, какой бы ценности оно ни было (Королевские ордонансы Шатле Парижа 1485 года). Впоследствии вся одежда казнённого принадлежала ему. Наконец, он имел доход от лавок и ларьков, окружавших Позорный столб, где велась розничная торговля рыбой.

Сбор этих разнообразных пошлин, несомненно, должен был придавать палачу некоторую долю того уважения, которое всегда сопровождает богатство, и смягчать предубеждения, которыми он был окружён. Можно с полным правом заключить, что так и было, поскольку в 1418 году парижский палач был капитаном городской милиции этого города и в этом качестве пришёл пожать руку герцогу Бургундскому во время возвращения королевы в столицу. Кроме того, народ приписывал его функциям целебные свойства: к нему ходили покупать жир повешенного, и искусство палачей вправлять вывихнутые члены стало поговоркой и в наши дни.

Были также женщины, специально назначенные исполнять роль палачей для лиц своего пола. В ордонансе святого Людовика против богохульников, изданном в 1264 году, говорится, что виновные будут биты прутьями, мужчины мужчинами и женщины только женщинами без присутствия мужчин. Но не видно, чтобы этот обычай сохранился, и женщины по-прежнему оставались в стороне от профессии, мало совместимой с их слабостью. Впрочем, не потому, что невозможно было найти тех, кто предложил бы себя для этого ужасного ремесла; следующая история служит тому доказательством.

В 1562 году судья города Грав в Брабанте вызвал палача из соседнего места, чтобы обезглавить трёх злодеев. Этот палач, будучи не в состоянии сам исполнить приговор из-за случившегося с ним несчастного случая, хотел заменить себя своим помощником и велел жене отправить его. Та, побуждаемая жаждой наживы, немедленно решила своей ловкостью возместить неспособность мужа. Она велела заточить меч, предназначенный для казней, и перевернула лезвие, поскольку была левшой; затем обрезала волосы и надела одежду мужа, кроме камзола, чтобы сохранить свободу движений и из опасения, что слишком тесная одежда выдаст её пол. После этого, покрыв голову колпаком, с пером на ухе и мечом на боку, она предстала перед судьёй Грава, который был обманут костюмом, но, видя её безбородой, спросил, не побоится ли она, будучи такой молодой, взяться за отсечение трёх голов за один раз. Она ответила утвердительно, что это её дело, и что это не первый раз, как она пробовала это развлечение; после чего взяла верёвки, которыми связала осуждённых и повела их. Однако прево, будучи предупреждён, что этот мнимый палач – женщина, велел вернуть осуждённых в тюрьму. «Но, если бы это чудовище женского пола не спаслось и не скрылось, можно было опасаться, что оно было бы брошено в воду мужской общиной или забито женщинами города». (Й. ВИР, Пять книг об обмане и мошенничестве дьяволов и т.д.)

§ III. ПУБЛИЧНОЕ ПОКАЯНИЕ (AMENDE HONORABLE)

Каким бы ни был вид наказания, назначаемого преступнику, редко, чтобы исполнению не предшествовало публичное покаяние. Оно само по себе составляло наказание, но часто также было лишь прелюдией к смертной казни. Так называли публичное признание, которое осуждённый делал в своём преступлении. Было два вида: простое или сухое (simple ou sèche) публичное покаяние и публичное покаяние в образе (in figuris). Первое происходило без участия палача, в зале совета, где преступник, с непокрытой головой и на коленях, должен был сказать, что ложно сказал или сделал что-либо против власти короля или чести кого-либо, в чём просит прощения у Бога, короля и правосудия. Для публичного покаяния в образе за осуждённым стоял палач; кроме того, он был в одной рубахе, босиком, с верёвкой на шее и держал в руке восковую свечу определённого веса, установленного приговором, обычно в две или четыре фунта.

Происхождение публичного покаяния возводят к обычаю, применявшемуся при королях первой династии, приговаривать уличенных в серьёзном преступлении проходить определённое расстояние, обнажёнными в рубахах, неся на плечах конское седло или собаку.

§ IV. КАЗНИ

Было бы трудно придерживаться методического порядка в классификации различных способов казни. Дамхудер, насчитывающий тринадцать способов, которыми палач совершает своё исполнение, располагает их в следующем порядке: огонь, – меч, – яма, – четвертование, – колесо, – вилы, – виселица, – волочение, – укалывание, – отрезание ушей, – расчленение, – бичевание или сечение, – позорный столб (pillori) или эшафот. За неимением лучшей классификации, мы примем эту.

ОГОНЬ. – Когда преступника приговаривали к сожжению (ars et bruslé), на назначенной для казни площади воздвигали столб высотой в семь или восемь футов; ибо во многих городах, и особенно в Париже, было место, специально отведённое для каждого вида казни. Вокруг этого столба строили костёр квадратной формы, который должен был подниматься примерно до головы осуждённого, и состоял из чередующихся слоёв поленьев и соломы. Кроме того, старались оставить место для человека у столба и проход, чтобы его туда провести. Преступника, раздетого и облачённого в серную рубаху, проводили в костёр через это отверстие и привязывали к столбу с помощью верёвок и железной цепи, охватывающей середину тела. Затем завершали сооружение костра, закладывая вход дровами, хворостом и соломой, так что осуждённого уже не было видно; после чего поджигали со всех сторон.

Способ, которым проводилась эта казнь, позволял смягчить её ужас для некоторых осуждённых. Вот как это могло происходить. Палачи обычно использовали для сооружения костра длинные багоры лодочников, чье железо имеет два острия, одно прямое, другое загнутое. Они размещали