Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

был таков, что этот выбор никогда не оставался не ратифицированным капитулом: так после Бернона (910-927) сменились аббаты Одон (926-948), Майёль (948-994) и Одилон (990-1049). Впоследствии этот приём был оставлен, но выборы всегда гарантировались от капризов или неожиданностей голосования. Вошло в обычай считать виртуально предназначенным к аббатству высокое должностное лицо, которое под именем великого приора заменяло аббата в случае его препятствия или болезни. Гуго I, или святой Гуго, сменивший Одилона в 1049 году, уже занимал пост приора. Он был избран аккламацией.

КЛЮНИ КАК НЕПОСРЕДСТВЕННЫЙ ПОДДАННЫЙ РИМА

Избегая духовной власти своего диоцезального епископа Маконского, клюнийцы должны были, однако, принадлежать где-либо церковному организму. Основатель связал их с самого начала с самим центром христианства, то есть с Римской церковью. Дарение 910 года ставило монастырь под защиту апостолов Петра и Павла и уступало им все права собственности, которые Гильом Аквитанский осуществлял над своей виллой Клюни. Монахи, обязанные платить каждые пять лет, в самом Риме, ценз в десять золотых су на содержание светильника апостольской Церкви, принадлежали владению Святого Престола, но как неотчуждаемое имущество, обложенное лишь для защиты. И какую более лёгкую и менее опасную зависимость могло испытывать новое аббатство, чем от власти достаточно внушительной, чтобы её защита была эффективной даже на расстоянии, но, с другой стороны, достаточно отдалённой и материально слишком мало могущественной, чтобы стать предметом тревог! Это, конечно, не первый раз, когда французский монастырь оказывался в зависимости от Папы, но пример Клюни стал заразительным. Объяснима с тех пор тесная связь, установленная между Папством и главами аббатства, тесная общность идей и интересов, их объединявшая, частые путешествия аббатов в Италию, их долгие пребывания в столице апостолов. Будучи советниками и неофициальными дипломатами римской власти, они помогают ей в серьёзных обстоятельствах и служат посредниками между ней и королями. Придёт реформационный кризис, и узы укрепятся. Объединившись для войны, как и для мира, папы и аббаты будут атаковать те же злоупотребления, бороться против тех же врагов, отражать те же нападения. Идентификация будет полной, когда Урбан II, воинствующий клюниец, внесёт на престол святого Петра неудержимый пыл своей веры.

БЛАГОДЕТЕЛЬНОЕ ПАПСТВО КЛЮНИ

Папы не остаются в долгу перед Клюни. С тех пор как Иоанн XI торжественно подтвердил в 931 году условия хартии основания, все его преемники X и XI веков наперебой законодательствовали в пользу великого монастыря. Они признают за ним право чеканить особую монету, изымают его из-под повиновения диоцезальному епископу, запрещают любому епископу его отлучать, жалуют главе аббатства епископские инсигнии и титул «архи-аббата». Посылаются легаты со специальной миссией защищать орден и карать тех, кто на него нападает. Всячески поощряются верующие, желающие обогатить этих монахов; ибо разве давать Клюни – не значит давать святым апостолам, собственникам аббатства, и Вселенской Церкви? Со всех концов Франции и мира сыплются щедроты и завещания. Множество новых монастырей посвящается святому Петру и включается в клюнийскую церковь. Уже процветающие аббатства сами подчиняются его игу, чтобы пользоваться благами, связанными с соблюдением его устава и защитой Святого Престола.

МОНАШЕСКАЯ ИМПЕРИЯ КЛЮНИ

Пятьдесят лет после своего основания скромный религиозный дом, куда Гильом Аквитанский поместил двенадцать монахов, одолженных аббатом Берноном, маленькое аббатство, спрятанное среди высоких лесистых холмов долины Грон, привлекало взоры и богатства всей Европы. К концу двух столетий оно стало столицей обширнейшей монашеской империи, какую когда-либо знало христианство. Из своих французских владений Клюни образует семь провинций[[8]]; вне Франции – Англия, Германия, Польша, Италия, особенно Испания – наполнятся её приоратами. Необычайное влияние, которое клюнийцы приобрели на души во всех социальных классах, можно измерить размахом её господства.

Эта империя образовывала организм, другую новизну, введённую в религиозный мир. Чтобы действовать мощно и править вдалеке, Клюни сделалась «конгрегацией». В это время неопределённого дробления юрисдикции и суверенитета система изоляции была опасна для духовенства монастырей; она оставляла его беззащитным перед светскими сеньориями. Жизненный интерес монашества требовал сделать из него тело, способное двигаться и действовать гармонично и быстро под импульсом руководящей воли. Принцип единства и пружину централизации нашли во власти, предоставленной главе общины.

ВСЕМОГУЩЕСТВО АББАТА КЛЮНИ

Всемогущество аббата было существенным принципом у западных монахов;[[9]] управление бенедиктинским аббатством странно походило на абсолютную монархию. Следовательно, для организации конгрегации Клюни достаточно было применить прямую власть аббата ко всем монастырям ордена. В зависимых домах титул аббата упразднён: их главы принимают знаменательное имя «приор». Есть только один аббат для всего корпуса, тот, что в метрополии, непосредственный суверен великого аббатства, как и всех малых.[[10]] Глава присоединённого учреждения не избирается напрямую своими монахами: он назначается генеральным аббатом. Это право назначения было смелой новизной, противоречившей традиции, бенедиктинскому уставу, священному принципу свободы аббатских выборов. Оно вызовет яростное сопротивление и страшные бури.

Определённое число аббатств не позволило безропотно вобрать себя в рамки конгрегации. Они отказались утратить ранг, назначаемый им числом их приоратов, репутацией их реликвий, древностью их происхождения. Вместо того чтобы с хорошей готовностью принимать аббатов и монахов, посылаемых им из Бургундии, они упорствовали в сохранении своей автономии. Оппозиция возникала как на севере, так и на юге Франции, поощряемая епископами, ревнивыми и встревоженными этой властью, завоёванной изъятым монастырём. Конфликты крайней жестокости доказали клюнийцам, что они берут на себя слишком тяжёлую задачу и что религиозный мир не целиком готов войти в их послушание.

Аббатство Сен-Марциал в Лиможе начало борьбу в 1063 году: оно едва признает себя побеждённым в 1240 году. Болли в Лимузене, Сен-Бертен во Фландрии, Леза в Лангедоке сопротивлялись аннексии. Беспорядки иногда доходили до кровопролития. Желание избежать реформы и суровости клюнийского устава, дух независимости и регионального партикуляризма – всё объясняет интенсивность этих ссор. Но Клюни ломала или обходила препятствия, и победа должна была остаться за ней. Если дело централизации не всегда было бескорыстным и совершалось в некоторых пунктах с порицаемой суровостью, генеральные аббаты, поддержанные общественным мнением, черпая свою энергию в глубоком убеждении в полезности и величии предприятия, упорствовали в том, чтобы не уступать и удерживать прежде всего прямое назначение приоров. Их цель была вырвать монастыри из симонии, нерегулярности, морального и материального беспорядка и возродить монашеский корпус, приучая его к послушанию, прежде чем сделать его орудием реформы и эмансипации Церкви. Несмотря на все трудности, конгрегация организовалась и жила.

ОРГАНИЗМ КОНГРЕГАЦИИ КЛЮНИ

Между аббатом и присоединёнными домами контакт частый и регулярный. Он устанавливается прежде всего через «визитацию» верховного главы – гарантию единства и порядка, но обязанность столь же поглощающую, сколь и тягостную. Когда орден достиг значительного развития и распространился на все области Франции и иностранные страны, аббату пришлось проводить жизнь на больших дорогах. Держа в