Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

разнесены в клочья, как поле боя»443, а в автомастерской в Инглвуде одного из сотрудников протащило через все здание, с которого торнадо сорвал кровлю. В других местах дома «практически взрывались», трейлеры переворачивались, и десятки пожаров вспыхивали при столкновении летящих обломков с линиями электропередачи444.

Газета «Геральд-экзаминер», опросив местных метеорологов, официально назвала налетевшие в день выборов бури «калифорнийскими смерчами»: «сильные и грозные, но не обладающие такой разрушительной силой, как аналогичные явления, часто встречающиеся в других частях страны»445. Это заверение было обманчивым. Хотя в то время никаких официальных сравнений не проводилось, смерч F2, опустошивший Ванкувер (штат Вашингтон) 5 апреля 1972 года, стал «устрашающей» демонстрацией того, что может сделать один из самых крупных современных торнадо Южной Калифорнии, если без предупреждения появится в людном месте в обеденный перерыв. Обрушившись сначала на окраину Портленда, смерч пересек реку Колумбия и направился в Ванкувер, где пронесся по оживленному торговому центру, а затем по школе. Шесть человек погибли, и около трехсот получили ранения. В отличие от Лос-Анджелеса в городской агломерации Портленд – Ванкувер не было исторических данных о появлении торнадо, и местные сотрудники Национальной метеорологической службы (NWS) были настолько потрясены, что им потребовалось два дня, чтобы официально подтвердить, что виновником кровавой бойни был именно смерч446.

В 1972 году, напротив, торнадо были последним, о чем думали жители Южной Калифорнии. Несмотря на повторяющиеся экстремальные погодные явления, после вспышки смерчей 1966 года наступила десятилетняя «торнадо-засуха», в ходе которой было зафиксировано всего два случая значительного ущерба от торнадо. 18 декабря 1967 года кратковременный смерч категории F1 вызвал хаос на Саут-Мейн-стрит в Санта-Ане, разбив витрины магазинов и разбросав кровельные материалы. Никто не пострадал447.

Гораздо более мощный вихрь был порожден сильной «сонорской» грозой448 над горами Сан-Хасинто в округе Риверсайд 23 июля 1974 года. На аэродроме Райан-Филд, расположенном недалеко от города Хемет, ветер скоростью 100 миль в час (161 км/ч), сопровождаемый градом, сорвал крыши с ангаров и разбросал самолеты и трейлеры, как солому. Одну женщину ранило осколками стекла, а восемь самолетов были полностью уничтожены. Сотрудники Лесной службы, наблюдавшие циклоидальную ярость этого явления и измерившие силу ветра, были в недоумении: «облака торнадо не наблюдалось, но буря имела практически все остальные характеристики полноценного смерча»449. На самом деле, как позднее подтвердили исследования, отсутствие видимой воронки (или ее неполное касание земли) – «типичная особенность торнадо в горной или возвышенной местности»450.

6. Чудовищные штормы и эпистемологические загадки

Подобно красоте, торнадо – в глазах смотрящего.

Метеорологи Чарльз Досуэлл и Дональд Берджесс (1993)

Из всех привычных феноменов окружающего мира экстремальные погодные явления наиболее трудно поддаются точному описанию. Например, викторианская метеорология потратила несколько поколений на обсуждение определения понятия «шторм», чтобы в итоге разделиться на две конкурирующие модели, которые XX век признал одинаково неверными. Торнадо, как не устают подчеркивать их раздосадованные преследователи, создают сопоставимые проблемы классификации. Подобно абсолютной кульминации апокалиптических вихрей – черным дырам, – торнадо существуют в обескураживающей онтологической нише между чистой энергией и материей. Возьмем, к примеру, их феноменологию во времени и пространстве. Время жизни типичного торнадо категорий F0–F3 равняется времени жизни самого недолговечного вируса или бактерии: от 2 до 20 минут. Редкие торнадо F4 или F5 способны продержаться до часа. Но ни один торнадо никогда не жил и не будет жить так долго, как муха или амеба. Торнадо – это действительно вещь мимолетная.

Но действительно ли они представляют собой «вещь»? Чарльз Досуэлл и Дональд Берджесс, старшие научные сотрудники «центра торнадо» – Национальной лаборатории сильных штормов в Нормане (штат Оклахома), напоминают нам, что, хотя штормовые явления могут обладать индивидуальностью, они являются объектами в каком-либо устойчивом смысле не более чем движущаяся река Гераклита.

Торнадо, независимо от того, как вы предпочитаете его определять, – это кинематическая структура, которая обновляется мгновение за мгновением посредством одного или нескольких динамических процессов. Это не «вещь» в том смысле, в каком стол или книга (если не брать во внимание атомные или молекулярные флуктуации) остаются неизменными от момента к моменту. Во многом путаница с торнадо происходит из‑за того, что торнадо воспринимаются как объекты, а не как кинематическое проявление динамических процессов451.

За последние двадцать лет доплеровские радары высокого разрешения, сложные трехмерные цифровые модели облаков и детальные наблюдения университетских исследовательских групп «охотников за торнадо» в совокупности позволили получить огромное количество новых данных о динамике торнадо. Однако, как подчеркивают Досуэлл и Берджесс, рост знаний о сложном поведении торнадо не привел к разработке сколь-нибудь элегантной, концептуально стройной модели их зарождения. Напротив,

определение и классификация конвективных вихрей и порождающих их бурь стали более сложными и, во многих отношениях, более проблемными, чем когда-либо прежде452.

Иными словами, торнадо – это эпистемологические загадки в том же смысле, что и другие явления, обсуждаемые в этой книге, например «нелинейные» пумы или «проводные» разломы землетрясений. Они относятся к беспорядочной, фрактальной, хаотичной составляющей природы. Их сложность превосходит простые типологии и линейные причинно-следственные связи, особенно когда эти торнадо не связаны с классическими суперъячеистыми грозами, которые преобладают при образовании торнадо в равнинных штатах. Кроме того, при таких короткоживущих событиях большая часть научных данных зависит от точности сообщений, предоставляемых добровольцами – «шторм-споттерами». В Южной Калифорнии эта зависимость от любительских наблюдений создает двойную проблему, поскольку наблюдателям обычно не хватает опыта, чтобы точно отличить торнадо от самозванцев, таких как микрошквалы и «густанадо»453, или от местных «прямолинейных» ветров, таких как Санта-Ана и прибрежные штормы, которые часто имитируют повреждения, вызванные торнадо.

По понятным причинам, когда в 1970‑х годах торнадо в Южной Калифорнии наконец-то стали законным объектом исследований, Национальная метеорологическая служба (NWS) по-прежнему неохотно принимала «анекдотические» свидетельства, не подтвержденные радиолокационными данными или наблюдениями экспертов. Неизбежно возникали противоречия между рассказами очевидцев и радарными наблюдениями. Например, когда вечером 16 марта 1977 года в региональный офис NWS стали поступать сообщения о масштабных разрушениях от торнадо в округе Ориндж, сотрудники метеослужбы приписали эти разрушения необычайно сильному шторму. Их радар не смог, как это иногда случается, зафиксировать вращение шторма, и поэтому официально никакого торнадо не было454.

Опровержение NWS вызвало негодование очевидцев и пострадавших, которые своими глазами видели торнадо категории F2. Например, одна из жительниц Буэна-Парк рассказала «Лос-Анджелес таймс», что «она как раз вышла из ресторана, когда увидела, как воронка подхватила ее автомобиль и разнесла его, разбив стекла и повредив подвеску». Пожарные в Фуллертоне, где пострадали 99 домов и предприятий (включая два крупных консервных завода), также подтвердили, что были свидетелями того, как автомобили поднимало на шесть метров в воздух. Жители сильно пострадавших 1900‑го и 2000‑го кварталов Джакаранда-Плейс вдобавок к этому дали четкий отчет о зловещем приближении смерча, который вполне мог быть взят из газеты небольшого городка в Оклахоме или Канзасе.

«Звук, похожий на шум товарного поезда» (Фуллертон, 1977)

Было около 6:30, – рассказывал Эдвард Пенья репортерам. – Телевизор начал мигать. Я выглянул через заднюю дверь и увидел зеленоватое, странное, воронкообразное облако. Мы услышали грохот, который становился все громче и громче. Я подумал, что это товарный поезд сошел с путей неподалеку. У нас начали лопаться окна. Дом затрясся. Тут мы услышали крики соседей