Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

извинись!», нам лучше сесть с ним рядом, сказать: «Похоже, ты по-настоящему разозлилась и расстроилась и не знала, как поступить» – и выслушать. А потом уже начать разговор об извинениях.

Даже если ваша дочь говорит мало, продолжайте проявляться. Сядьте рядом с ней на диване или, если это ближе, чем ей хотелось бы, сядьте тихо неподалеку. Предложите ей перекусить или стакан воды либо чашку чая. Обеспечивайте ей эмпатичное присутствие, пока она не начнет доверять вам настолько, что сможет поделиться своими чувствами. Если есть какие-то действия, которые нужно совершить, поведение, с которым нужно разобраться, и проблемы, которые нужно решить, вы можете обратиться к этому позже, после того как ваша дочь ощутит безопасность рядом с вами.

Не забывайте об извинениях и восстановлении

Если вы ошибаетесь в ответственных взаимодействиях между вами и дочерью – все нормально, правда. Это происходит с каждым родителем, особенно когда вы начинаете выявлять и исцелять собственные травмы. Со мной такое определенно было. Любовь к своим детям не означает, что воспитание лишено трудностей. Самое важное при допущении ошибок – это восстановление и стабилизация связи с ребенком137. Не судите себя по резкому ответу. Это нормально и зачастую оправданно, когда вам трудно сдержать удивление или возмущение, особенно если ваша дочь ведет себя вызывающим тревогу образом или высказывает вам в лицо критические замечания о вас или ваших поступках. Смысл не в отсутствии реакции, а в том, чтобы стать более осознанными – иметь выбор ответов в моменте, сохранять приземленность, доступность и открытость, даже когда ситуация усложняется, подобно гигантской секвойе во время грозы.

Помните: ваша первая, рефлекторная реакция не определяет то, какой вы родитель и человек. Нередко на своем пути родительства я сразу после реагирования осознавала, что мой ответ проистекал из старых эмоций или переживаний из моей собственной жизни. Понимание причины неудачно высказанной эмоции и связи между прошлым опытом и текущим моментом помогает мне видеть все более ясно. С годами я научилась замечать эту связь, останавливаться, выделять время на регуляцию моей нервной системы и напоминать себе, что моя способность к восстановлению отношений базируется на том, кто я есть сейчас, в настоящем моменте, и что я имею в своем распоряжении все навыки, над развитием которых трудилась на протяжении нескольких лет как раз для таких ситуаций.

Я изучила и развила данные навыки (и обучаю им на своих курсах), потому что нуждалась в них сама. Если я замечаю недостаточную саморегуляцию в процессе беседы со своим ребенком, то представляю лицо и присутствие кого-то, кого я люблю и кто любил меня безусловно и был моим наставником, – например отца, умершего, когда я была подростком. Я воспроизвожу ощущение спокойствия, которое я всякий раз испытывала рядом с ним. Я даже представляю, что бы отец мог сказать мне в текущий момент, если бы я была с ним. Или я быстро направляю взгляд на значимый для меня предмет в комнате (вазу, сделанную моим дорогим другом, любимое дерево за окном, изгиб щеки моей дочери) и молча выделяю несколько его деталей (цвет и форму, то, как красиво падает на него свет). Это помогает мне лучше заземлиться в настоящем. Я всегда обращаю внимание на свое дыхание. Если оно поверхностное, я использую одно из множества упражнений, чтобы изменить схему дыхания и успокоить нервную систему. Либо я выполняю технику расслабления блуждающего нерва – но тайно, незаметно для других. Иногда я даже прибегаю к собственному имени с целью самоуспокоения: Донна, ты в безопасности. У тебя все получится (использование своего собственного имени для мысленного самоуспокоения позволяет мозгу переключиться). Если я все еще чувствую мышечное напряжение или мой мозг застревает в обезьяньей болтовне, я проверяю, есть ли у меня возможность сделать легкое, мягкое, утешающее движение, например поглаживание пальцами руки либо второй ладони. Это позволяет мне идти вперед более мягко и быть больше в моменте со столь любимым мной ребенком, стоящим напротив. Когда расслабляется мое дыхание, напряжение и поведение, мой ребенок тоже расслабится с большей вероятностью. Здесь можно поблагодарить зеркальные нейроны в нашем мозге. В идеале дети начинают зеркально отражать не только наши действия (более глубокое дыхание и расслабление), но и наше ощущение спокойствия.

В такие мгновения – а это все, что нужно, чтобы выбрать эти две вещи, – я не делала и не говорила ничего неверного. Это победа! (Чистосердечное признание: на протяжении многих лет, когда меня переполняли эмоции в разговорах с дочерью, я тайком щипала себя за бедро, дабы не выпалить чего-то не того. Саморегуляция является гораздо более приятной альтернативой.) Как только я достигаю уравновешенности, я становлюсь готовой к восстановлению отношений. Одной из моих любимых реплик в данных случаях было: «Эй, мне не стоило говорить XYZ. Мне жаль. Можем мы нажать на кнопку сброса и попробовать еще раз?» Когда мои дети подросли, они тоже начали говорить мне это с целью восстановления контакта, если сами высказывали сгоряча что-то, о чем позже сожалели.

Приступив к восстановлению, вы можете конкретизировать детали. Признайте, что сказанное либо сделанное вами в спешке вышло не так, как вы хотели. «Я допустила ошибку. Я повысила голос, и это могло напугать тебя; мне жаль, что так получилось». Или: «Мое поведение было неправильным. Я сорвалась, и мне не следовало этого говорить; мне жаль». Или: «Ты права. Я не слушала тебя. Но сейчас слушаю». Чем скорее вы исправите ситуацию, тем меньше вероятность сохранения в памяти вашего ребенка подобных неприятных моментов138. Более того, если родители возобновляют вот так контакт после собственной чрезмерной реакции либо крика, в миндалевидном теле ребенка снижается активность; он успокаивается. Нервная система снова расслабляется. Вы можете заниматься восстановлением при одновременном внедрении ограничений – после извинений и регуляции своей нервной системы вернуться к обсуждаемой теме, к примеру: «Наше семейное правило – никаких мобильных телефонов в комнате перед сном».

Если вы не понимаете, почему сказанное вами задело ребенка, вам под силу попытаться выяснить это, чтобы быть более корректными в будущем. Представим, будто ваша дочь в очевидном расстройстве говорит вам: «Я провалила экзамен по химии!» Вы можете выдать что-то обвиняющее вроде: «А ты занималась столько, сколько нужно?» Или: «Я говорила тебе, что надо было больше готовиться прошлым вечером!» Она выбегает из комнаты с криком: «Ты никогда не принимаешь мою сторону!» или «Ты думаешь, что я глупая!» Когда происходит нечто подобное, можно попробовать: «Я хочу помочь, и, конечно, так я не помогла. Я вижу, что задела тебя. Я