Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

воспоминаниям. Вернитесь мысленно в гостиную из своего дома детства. Задайте себе те же самые вопросы. Подумайте об эмоциональном климате в доме в вашем детстве, когда ваша семья переживала трудные времена или член семьи испытывал сильные негативные эмоции. Подумайте также о моментах, в которые вам, ребенку или подростку, наносили эмоциональные раны. Могли ли вы безопасно обратиться к своей матери, быть с ней честными и уязвимыми, получить от нее признание и утешение? А что насчет отца?

Недавно я поучаствовала в дискуссии в Школе общественного здравоохранения Блумберга при Университете Джонса Хопкинса с Кристиной Бетелл и примерно десятком ее аспирантов. Бетелл – профессор, руководитель отдела охраны здоровья детей и подростков, ведущий эксперт в области того, как детско-родительская сонастройка и устойчивость семьи защищают психическое и физическое благополучие ребенка. Последние 25 лет она потратила на изучение мельчайших деталей сущности здоровой семейной связанности и причины обеспечения ей такой значительной нейробиологической защиты. Бетелл занимается данной областью исследований как ученый, но ее работа проникнута и личным глубоким пониманием роли травмы в благополучии. Она рассказывает мне – с откровенностью, редкой для научного сообщества, – что росла на фоне чрезвычайно высокого уровня детского неблагоприятного опыта, а в ее семье присутствовала очень слабая связанность. Мать Бетелл страдала алкоголизмом, отец бросил семью, когда Бетелл была совсем маленькой; мать и дети жили на социальные пособия. Родительница снова вышла замуж за мужчину, который многократно подвергал сексуальному насилию своих падчериц, в результате чего в девять лет Бетелл попала в отделение неотложной помощи. Сегодня она справляется с целым рядом воспалительных заболеваний, включая аутоиммунную системную красную волчанку. Ее жизненный опыт, научные открытия и учебные программы переплетаются и образуют то, что, по нашим ощущениям и ее словам, является воплощенным моральным императивом помогать каждому подростку жить хорошо. И она особенно заинтересована в воспитании сильных девочек.

Бетелл рассказывает студентам о своей последней работе. Использовав данные из Национального исследования детского здоровья за 2016 и 2017 годы, она и ее коллеги изучили предикторы процветания детей в возрасте от шести до семнадцати лет. Чтобы определить детское благополучие, родителей, заполнявших анкеты, просили выбрать, насколько точно следующие фразы описывают их ребенка: «Мой ребенок (1.) проявляет интерес и любознательность к изучению новых вещей; (2.) трудится над завершением начатых дел; и (3.) сохраняет спокойствие и самообладание при столкновении с проблемой». Родители должны были отвечать «определенно верно» либо «верно иногда» или «неверно».

Далее их просили указать степень соответствия их семьи шести вопросам, ответы на которые формируют так называемый индекс семейной устойчивости и связи:

1. Когда вашу семью настигают проблемы, как часто вы вместе обсуждаете дальнейшие действия?

2. Как часто вы вместе работаете для решения ваших проблем?

3. Как часто вы осознаете, что у вас есть сильные стороны, на которые вы можете опереться?

4. Как часто вам удается не терять надежды даже в трудные времена?

5. Насколько успешно вы и ваш ребенок можете делиться идеями или обсуждать действительно важные вещи?

6. Насколько успешно, по вашему мнению, вы справляетесь с каждодневными обязанностями по воспитанию детей?

Вероятность процветания на протяжении подросткового периода была в 12 раз выше у детей, чьи родители ответили утвердительно («очень успешно») на один-единственный вопрос: «Насколько успешно вы и ваш ребенок можете делиться идеями или обсуждать действительно важные вещи?» У детей, чьи родители ответили «более или менее успешно», шансы на благополучную жизнь были почти в четыре раза выше, чем у тех, чьи родители ответили «не очень успешно» или «совсем не успешно».

– Девочки, которые могли разговаривать с родителем на любую тему, когда они чувствовали злость, волнение или беспокойство, не тревожась о родительской эмоциональной реакции, значительно реже страдали от симптомов тревоги, депрессии или поведенческих проблем, – подчеркивает Бетелл.

Глаза молодых женщин в классе приковываются к ней в процессе рассказа о том, как девочки, росшие в семьях, в которых родственники разговаривали и вместе разрабатывали стратегии для решения проблем, признавали достоинства друг друга и не теряли надежды даже в трудные времена, чаще сообщали о крепких связях с матерью и отцом и реже заболевали тревогой или депрессией. В целом у детей, чьи родители ответили «очень успешно» на 4–6 вопросов индекса семейной устойчивости и связи, вероятность процветания была в 3–4 раза выше по сравнению с теми, кто дал оценку от 0 до 1. Это являлось верным для детей, которые имели неблагоприятный детский опыт, росли в бедности или боролись со сложными хроническими нарушениями здоровья124.

Пока эксперт излагает свой материал, я размышляю обо всех недавних иммунологических исследованиях, отмечающих биологические основы найденной Бетелл корреляции. Достаточная родительская поддержка и связанность тесно ассоциированы с более низкими уровнями воспалительных биомаркеров у детей, в том числе кортизола и C-реактивного белка. Низкие уровни данных показателей, в свою очередь, ассоциированы с меньшей вероятностью развития у детей психических расстройств125. Другие исследования в области нейробиологии показывают: у подростков, имеющих более позитивные отношения со своими родителями, реже наблюдается нейронная гиперактивация в участках мозга, связанных с рискованным поведением126.

К сожалению, лишь 48 % семей сегодня в действительности демонстрируют четыре и более сильных сторон, оцениваемых Индексом семейной устойчивости и связи. Однако вместо обвинения отдельных семей Бетелл считает, что существенной частью проблемы выступает общество.

– Нам как обществу не хватает навыков и способностей для поддержки здоровой семейной связанности, а значит, очень много детей лишены благополучия. Качество семейной связанности может усугубить либо устранить любую трудность. Взаимоотношения служат посредником и краеугольным камнем здорового детского развития. Это биологическое обязательное условие благополучия.

Бетелл называет данную детско-родительскую сонастройку термином, который мне очень нравится, – биосинхронией.

Вспомните Делейси Грин: она росла практически в бедности. Финансовые трудности ее матери-одиночки ограничивали как ее собственные возможности, так и возможности ее дочери. Но самым болезненным, запомнившимся Делейси в детстве, стало ощущение отсутствия взрослого человека, на которого можно было бы опереться или к которому можно было бы обратиться со своими собственными страданиями. Именно это казалось ей нещадно мучительным и привело к желанию убить себя уже в 11-летнем возрасте.

Исследователь и психолог Хиллари Лиэнн МакБрайд, автор книги «Мудрость тела», обнаружила аналогичные корреляции между семейной связью и образом здорового тела у девочек. Вместе с коллегами она опросила 91 женщину в возрасте от 19 до 30 лет по поводу отношения к своему телу. Она провела углубленные беседы с пятью участницами, набравшими очень высокие баллы по положительному образу собственного тела, а также поговорила с их матерями. МакБрайд преследовала цель понять, как отношения молодых женщин со своими матерями способствовали их позитивному восприятию собственных тел. Исследование