Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

от них, когда они борются с чувством подавленности. Восприятие чужой боли (либо ощущение собственной) не находится в топе набора наших культурных навыков или списка желаний. Как родители мы тоже часто стремимся избавить наших детей от переживания печали, неудовлетворения, гнева или разочарования. По словам Кристины Бетелл, обычно родители стараются сгладить трудные моменты путем отвлечения внимания детей – просмотром фильмов, прогулкой за мороженым, игрой или даже шопингом. Реагирование на трудности поверхностными развлечениями может быть, выражаясь популярным языком, своего рода токсичной позитивностью.

– Лучше находить способы помогать подросткам озвучивать их негативные чувства. Зачастую глубокая семейная связанность возникает в результате столкновения с проблемами, – считает Бетелл.

С целью убедиться в том, что тяжелые переживания не скажутся на развитии вашей дочери, побуждайте ее делиться с вами негативными эмоциями при их возникновении, особенно в трудные жизненные периоды, чтобы она знала: ее чувства важны для вас. А это, в свою очередь, сообщает ей: она сама важна для вас. Для этого нужно замечать причиняющее боль.

– Именно через безопасное преодоление трудностей мы показываем детям, как сохранять стойкость даже перед лицом страданий, – утверждает Бетелл. – Если вы запрещаете своему ребенку испытывать отрицательные эмоции, то рискуете подорвать его психическое здоровье.

Таким образом, мы должны научить девочек определять, когда они нуждаются в помощи, и обращаться за ней к надежным взрослым, окружающим их. И когда они делают это, мы должны быть сами достаточно уравновешенными, чтобы быть рядом с ними, пока они делятся своими сильными переживаниями, которые нам, возможно, тяжело воспринимать и слышать.

Анна Моралис рассказывает мне, что ее мать, столь часто отсутствовавшая в подростковом возрасте дочери, сейчас является надежным, заботливым взрослым, с кем она может поделиться практически чем угодно.

– Сейчас мы с мамой по-настоящему близки. Мы обе изменились. Я поняла, что мне от нее нужно и как говорить ей о том, в чем я нуждаюсь. Я научилась предельно ясно сообщать ей о своих потребностях и действительно тяжелых эмоциях и даже говорить: «Когда ты сказала или сделала это, это задело меня, и мне нужно, чтобы ты взамен сделала X или Y». В то же время мне пришлось поработать над собой, чтобы меньше полагаться на родителей при решении любых появляющихся проблем или ожидать, что они все исправят, но при этом иметь возможность прибегать к ним как к источнику поддержки. Сегодня моя мама стала этой позитивной силой в моей жизни.

Я спрашиваю, в чем ее мама изменилась так, что помогла ей больше всего, на что она мне ответила:

– В слушании. Она стала гораздо меньше судить. Она правда превратилась в феноменального слушателя, и я в результате чувствую, что могу прийти к ней с чем угодно.

Слишком часто, когда дети и подростки пытаются рассказать о своих страхах и волнениях, взрослым трудно вникнуть в рассказ без осуждения. Потому дети столь часто молчат о своих глубоких переживаниях, из-за чего может казаться, будто они счастливы и успешно справляются, даже если внутри им непросто131. Душевный, безопасный, сонастроенный разговор способен смягчить токсичность, преобладающую в социальных сетях и формирующую в своем ключе психику девочек (нередко до такой степени, что они обращают эту критику на себя).

Более того, если переживаемые семьей или подростком невзгоды не обсуждаются открыто либо воспринимаются как что-то постыдное и взрослые никогда не признают этого, дети чувствуют: что-то не в порядке. А когда дети ощущают неладное и оно остается неозвученным, они полагают, что проблема в них и они каким-то образом виновны, плохи, глупы или недостойны любви. (Что со мной не так, что это происходит?) Когда вы принимаете свою дочь такой, какая она есть, и даете ей понять, что переживаемое и ощущаемое ею является нормальной реакцией на по-настоящему болезненную ситуацию, вы помогаете девочке совершить важный скачок. Вместо размышлений в духе «Что со мной не так?» она понимает, что проблема не в ней самой, а в сложившейся ситуации (или в обществе в целом). Отсутствие обсуждения того, что они испытывают по-настоящему и почему, причиняет девочкам боль. Освобождение пространства для правды придает им силу.

Вспомните Делейси Грин, которая только в старшем подростковом возрасте (когда она открыла для себя мир поэтри-слэмов) смогла глубже заглянуть в свои чувства, идентифицировать их и во всеуслышание о них заявить.

– Я вижу, что, поскольку мне некому было сказать о своих страданиях, когда я росла, многое осталось неозвученным и значительная часть тяжелых, невысказанных событий начала выплескиваться на страницы. Я никогда, по сути, не обдумывала и не обсуждала то, как пренебрежение или жестокость, с которыми я жила, либо забота о матери заставляли меня себя чувствовать, потому что у меня никогда не было для этого доверия ни к одному взрослому. В итоге все это образовало во мне эту темную-темную дыру.

Слова Делейси напоминают высказывание писательницы и лектора Брене Браун: «Если мы делимся своей историей с кем-то, кто отвечает сочувствием и пониманием, у стыда не остается шанса».

Брюс Перри, профессор психиатрии и поведенческих наук в Медицинской школе Файнберга Северо-Западного университета, доказал, что одним из важнейших инструментов, который мы можем применить для поддержки детей, переживших травму, является цепочка из трех действий: регуляция, связывание, размышление. Только когда ребенок почувствует себя в физической и эмоциональной безопасности (регуляция), связанным с вами в разговоре (связывание), он сможет подключиться к когнитивным и нейронным процессам в мозге, позволяющим заново рассмотреть восприятие и интерпретацию сложившейся ситуации и начать решение проблемы (размышление). Это еще одна причина освежить в памяти Антидоты 1 и 2. Для того чтобы действительно помочь кому-то в процессе обретения им своего «багажа», нам необходимо разобраться в собственном.

Итак, как нам подготовиться к таким ситуациям? Обучение слушанию в роли родителей (в противовес исправлению) требует практики. Поверьте, я знаю. На протяжении многих лет исправление вещей было моим режимом функционирования как родителя. Тем не менее я поняла, что данный подход лишь мешает моим детям ощущать безопасность при обращении ко мне по поводу своего состояния. Суть в следующем: нужно практиковать эти навыки при любой возможности, чтобы они были отточенными и готовыми для использования вами в момент максимальной потребности. Иначе это будет похоже на игнорирование технического обслуживания автомобиля: если вы позволите двигателю заржаветь, он может заглохнуть, когда вы попытаетесь завести его в экстренных условиях.

Давайте вернемся к одному из наших предыдущих гипотетических сценариев. Очевидно, ваша дочь расстроена; она швыряет повсюду вещи и рассказывает о двух лучших подругах, устраивающих ночевку без нее. На случай подобной эмоциональной перегрузки вашей дочери существует