Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

Восточная торговля дала первые элементы этого обновления, которое сначала проявилось на берегах Средиземного моря, и рядом с Амальфи, Венецией, Генуей и Пизой увидели вновь расцветающими города Прованса и Лангедока. До седьмого века индийские товары приходили в Европу через греческие фактории Александрии и Константинополь. Робертсон и Геерен писали, и многие другие повторяли за ними, что завоевание Египта мусульманами закрыло путь через Александрию; но ученый г-н Пардессю в своем введении к «Морским законам» полагает, что, по крайней мере для наших стран, сообщения не были полностью прерваны, и путешествия, совершенные в Египет в седьмом веке святым Аркульфом, в восьмом – святым Виллибальдом, в девятом – Бернаром, подтверждают его мнение; кроме того, Александрия упоминается среди городов, где Карл Великий распорядился распределять помощь христианам. Как бы то ни было, эта торговля должна была быть малозначительной, и большая часть прибыли оставалась в руках греков, служивших посредниками. Крестовые походы, умножившие связи с восточными странами и развившие в Европе потребность и вкус к их продуктам, придали этой торговле новую активность и сделали ее более непосредственно продуктивной, устранив посредников.

Не то чтобы южные города сразу же приняли действенное участие в этих далеких войнах: их флот был еще слишком слаб, да и первые экспедиции происходили по суше; но как только весть об успехе достигла Европы, эти города поспешили снабдить продовольствием и боеприпасами, в которых остро нуждались разоренные долгой войной страны и истощенные собственными победами завоеватели. Повсюду в портах Италии и Прованса строят, снаряжают и нагружают корабли, и непредвиденные обстоятельства вскоре превращают этот прогресс в настоящую революцию. До тех пор мореплаватели, допущенные в некоторые порты Сирии, лишь с трепетом предавались там торговле, которую каприз султана мог в любой момент уничтожить: завоевание Палестины крестоносцами открыло все города этой богатой страны французским купцам и даже водворило их там со всевозможными привилегиями и освобождениями от пошлин. С этого момента восточная торговля приобрела невиданные ранее масштабы, тем более, что Египет, несмотря на свои войны с христианскими державами, тщательно избегал закрывать свои порты для их торговых судов. Правда, буллы и декреты пап в двенадцатом веке запрещали всякие сношения с неверными; но голос интереса был сильнее и более внятен, чем голос религии, и даже нарушались предписания, запрещавшие доставлять врагам веры оружие и рабов.

С самого начала было легко предвидеть, что завоевание Святой Земли не превратится в стабильное владение; и по мере того, как утрата этой страны казалась более неминуемой, приморские города старались более прочно и устойчиво наладить свои связи и отношения с Египтом, которому вскоре предстояло заменить Палестину с торговой точки зрения. Марсель, стоявший во главе городов Прованса, принял широкое участие в этом возрождении и достиг высокой степени процветания в двенадцатом и тринадцатом веках. Тогда его торговля охватывала все побережье Средиземного моря; но в четырнадцатом веке князья Анжуйского дома истощили его, как и весь Прованс, чрезмерными усилиями, которые они приложили для отвоевания своего Неаполитанского королевства, и лишь царствование Людовика XI увидело возвращение его давно утраченного блеска. Лангедок, разоренный войнами с альбигойцами в тринадцатом веке, обогатил Прованс своими остатками; временный упадок последнего, в свою очередь, поднял Лангедок: всецело отданный мануфактуре и торговле, он вел восточную торговлю с еще большей прибылью, чем его соперник Прованс, а его суконные мануфактуры, столь многочисленные и столь ценимые, обогатили Нарбонну, Безье, Агде и особенно Монпелье. Этот последний город, принадлежавший королю Арагона во время ужасной войны, опустошавшей Лангедок, вырос за счет упадка своих соседей: прямая торговля, которую он открыл во всех портах Средиземного моря, получила такое развитие, что к концу четырнадцатого века он назначал для управления и защиты ее консулов в частях Кипра и в заморских и трансмаринских частях Родоса, Дамаска и т.д. («Картулярий Монпелье»). Там можно было услышать речь всех наций мира, которые, как говорит Вениамин Тудельский, приставали туда вместе с генуэзцами и пизанцами. Эти города Лангедока вели левантийскую торговлю, то порознь, то сообща. Тулуза также присоединялась к ним, и Гаронна доставляла на ее рынки не только продукты Гиени и западного побережья Франции, но также Фландрии, Нормандии и Англии. Что касается Бордо, то, несмотря на его выгодное положение почти в устье Гаронны, под английским владычеством у него была довольно незначительная торговля, состоявшая главным образом в продаже своих вин в Великобританию и обмене своих хлебов, масел, вайды и пробки с Тулузой.

Ла-Рошель, расположенная на том же западном побережье Франции, была в Средние века гораздо более торговой; вина Они и Сентонжа, а также соли Бруажа доставлялись кораблями из Ла-Рошели во Фландрию, Нидерланды и север Германии, чтобы обмениваться там на продукты этих стран: союз, ранее заключенный с Ганзой, был возобновлен в 1483 году. Бретань торгует с Испанией и Португалией: торговые перемирия с этими двумя странами были возобновлены в 1430 году герцогом Жаном V. Торговый договор, подписанный в 1444 году герцогами Бретани и Бургундии, показывает, что бретонцы ходили торговать даже в Голландию, Зеландию и Фрисландию. В Витре есть шелковые мануфактуры в пятнадцатом веке, а Нант уже предвещает то, чем он станет однажды. Байонна также выделяется своей торговлей на западном побережье; ее порт – пристанище отважных рыбаков и бесстрашных мореплавателей. Искусство рыболовства усовершенствовалось лишь в пятнадцатом веке, и только тогда оно стало настоящим источником богатств. Кроме Байонны, однако, несколько приморских городов Франции предавались ему в Средние века, особенно на побережье Ла-Манша, где Булонь, Дьепп и Кале имели рыболовные промыслы уже в двенадцатом веке; но они еще незначительны и малоприбыльны, а эта прекрасная провинция Нормандия насчитывает много иных элементов торгового процветания: ее многочисленные ткацкие мануфактуры, ее оружейные и ножевые заводы, а также продукты ее плодородной и хорошо возделанной территории дали элементы обширной торговли. Города Руан и Кан особенно промышленны и очень богаты; Руан, в частности, расположенный на Сене, служит складом всех товаров, которые спускаются или поднимаются по реке. Однако уже вырастает над ними город-резиденция королей: в четырнадцатом веке Париж начинает становиться центром дел; и уже тогда можно предвидеть огромное торговое развитие, которое предстоит получить столице. Но провинциями, где торговля и свобода, ее спутница, блеснули наиболее ярко, были северные; очень рано они соединили промышленность с торговлей, и из этого двойного источника потекли к ним несметные богатства. Гент и Брюгге в Нидерландах стоят во главе этих богатых, многолюдных и свободных городов. Бове имело шерстяные и суконные мануфактуры и одним из первых образовало коммуну. Аррас снабжал