Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

они образовались. Собрания собратьев стали лишь предлогом удовлетворять свою невоздержанность и предаваться всевозможным развратам; кухонная утварь заменила предметы культа в архивах братств; процессии и шумные маскарады вносили смятение в города. Зло не ограничилось этим: собрания корпораций, в качестве братств, были гораздо многочисленнее тех, что собирали их как членов промышленной общины; они предоставляли им, особенно для обществ компаньонажа, частые возможности видеться и сговариваться. Отсюда рождались сговоры и интриги, которые глубоко волновали промышленные классы и пробуждали внимание власти. Фабрики, города подвергались запрету. В 4579 году пекари отказывались от работы, чтобы поднять заработную плату; около того же времени подмастерья-печатники становились грозными для мастеров: они строили полки, ставили во главе капитана, шли под знаменем и работали в типографиях с мечом на боку; они собирали денежные суммы, общие кассы, чтобы судиться со своими мастерами, и их знаменитый удар трик (условный знак или удар) останавливал в тот же миг все руки наборщиков и печатников, иногда лишь в одном доме, но иногда также во всём квартале или во всём городе. Эти братства, наконец, возбуждали или разжигали среди рабочих одного и того же ремесла, принадлежавших к разным долгам, дикую вражду, слишком часто кровавые схватки. Пришлось вмешаться законодателю: приговоры парламентов, ордонансы королей, решения соборов, с конца XV века и в течение всего XVI века, строго запрещали братства; но эти предписания никогда не соблюдались строго, и сама власть допускала исключения, которые вновь открывали дверь всем злоупотреблениям.

Этот набросок был бы слишком неполным, если бы мы не упомянули о политической роли, которую играли в Средние века цеховые корпорации ремесленников. Мы скажем об этом лишь слово. Этот политический характер давался им то законом, то неизбежным влиянием, которое их организация позволяла им приобрести в городе. Так, во многих городах ремесленники имели долю, не как простые граждане, а в своём качестве членов частных ассоциаций, в выборах магистратов. Мэр Сен-Кантена избирался мастерами ремёсел. В других городах целые корпорации производили эти выборы; иногда они имели в муниципальном корпусе особое и отдельное представительство, как в Пизе. Ремёсла, составленные из всего, что городские населения сохраняли активного и сильного, имели также большое военное значение; почти все городские милиции шли под их знамёнами, и это было мерой высшей мудрости, та, которой Людовик XI в 1467 году дал парижской милиции регулярную организацию, которая сдерживала эту опасную силу и вырывала её надолго из власти честолюбцев или мятежников, чью судьбу она слишком часто поддерживала. Все цеховые корпорации, по силе этого ордонанса, были распределены под знамёнами милиции; каждая рота имела во главе двух начальников, избираемых каждый год среди мастеров и помогаемых комиссаром Шатле; сундуки на три ключа заключали, наконец, знамёна, знаки сбора мятежников, и позволяли им увидеть свет лишь по формальному приказу короля. Меры искусного Людовика XI имели полный успех, и нужно, после его царствования, спуститься до Лиги, чтобы найти новые доказательства вызывающего действия, которое рабочие корпорации оказывали на наши гражданские смуты и на политическую ситуацию страны. Нам нет нужды напоминать случаи, когда это действие проявлялось. Кто не знает волнения, героями которых были в Париже Этьен Марсель и Кабош, кратковременное царствование Жана-Толстого в Руане, борьбу Жака Артевельде в Генте, распри гвельфов и гибеллинов во Флоренции? Однако существует одно народное движение, менее известное и заслуживающее внимательного изучения; мы хотим указать на самое значительное из революций, разразившихся в Средние века, освобождение коммун на всём протяжении Европы в течение XII и XIII веков. Нельзя не признать долю, которую приняли в этом неудержимом и быстром движении цеховые корпорации ремесленников, едва рождающиеся, но ещё свободные. Именно там приучались к дисциплине, обретали себе вождей эти народы, которые, завоевав свободу труда, ибо для них корпорация была гарантией свободы, столь решительно шли к завоеванию муниципальной свободы.

ТОРГОВЛЯ

В Средние века торговля не имела иного характера, нежели в античности: по своей сути она по-прежнему оставалась сухопутной, тогда как морская была лишь второстепенной. Судоходство в Средиземном море, сколь бы активным оно ни казалось, по сути, было лишь каботажным, и лишь открытие Америки могло породить великую морскую торговлю. Вплоть до той эпохи, если путь с Востока в Европу и Африку и менял немного свое направление, он не претерпевал коренных изменений; он оставался прежним, и торговля, которая по нему велась, не переставала быть самой важной и значительной. Это была также торговля товарами; то, что мы называем валютным или денежным обменом, в те времена медленных и трудных коммуникаций было почти невозможным и зародится лишь с наступлением Нового времени.

После падения Римской империи вторжения почти полностью уничтожили торговлю или, по меньшей мере, свели ее к покупке, часто путем обмена, предметов первой необходимости. Однако, когда наступило некоторое затишье, ее вновь увидели возрождающейся, и Франция стала в Европе первой страной, где произошло это счастливое возрождение. Правители, обосновавшиеся на ее территории, по-видимому, первыми осознали, сколь важна и ценна эта ветвь человеческой деятельности, и в законах салических франков и бургундов, особенно же везеготов, можно найти довольно много следов их усилий, направленных на содействие ее развитию. Знаменитые города Галлии, которые Авсоний и Сидоний Аполлинарий описывают нам, почти в конце Западной империи, столь богатыми и промышленными, быстро обрели нечто от своего древнего торгового процветания, которое, впрочем, никогда полностью не угасало, а отношения доброго согласия, установившиеся между франкскими королями и Восточной империей, благоприятствовали галльским городам в ведении самой важной на тот момент торговли в мире.

Во главе их сияла Марсель – древняя соперница, а затем и наследница Карфагена. Григорий Турский во многих местах своей «Истории франков», тщательно отмеченных де Гинем («Записки Академии надписей», том XXXVII), говорит о торговле этого города с Левантом. Затем шли Арль, знаменитый со времен Авсония своими мореходами и судостроителями; Нарбонна, принимавшая в своей гавани корабли из Сицилии, Испании и Африки, вплоть до того времени, когда течение Од изменилось, и ей наследовал Монпелье. Эта восточная торговля велась с сирийцами, которых Григорий Турский показывает нам, привозящими во Францию дамасские шелковые ткани и палестинские вина, где у них были значительные поселения и где они даже достигали высоких должностей, поскольку один из них был епископом Парижа в шестом веке и заселил свою епархию сирийцами. Эта торговля велась главным образом с Александрией, бывшей как бы складом богатых стран, расположенных за Красным морем: франкские мореплаватели привозили из этого города пряности, льняные ткани, папирус, благовония, жемчуг и другие драгоценные предметы, производимые Египтом, Эфиопией, Индией и Аравией. Франки же могли предложить в обмен, по большей