Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

встревожились, поскольку Троцкий старался не выносить столкновение на публику: его письмо было адресовано только тем членам ЦК, которым полагалось знать секреты Политбюро.

Однако неделей позже, 15 октября, 46 видных членов партии выступили с формальным заявлением, направленным против официального руководства и критикующим его политику в выражениях, почти идентичных тем, которые использовал Троцкий. Они заявляли, что стране угрожает экономическая катастрофа, поскольку большинство членов Политбюро не имеет собственной политики и не понимает необходимости в целенаправленном руководстве промышленностью и ее планировании. В заявлении не требовалось произвести какие-либо конкретные замены в руководстве; там лишь содержался призыв к Политбюро пробудиться и исполнять свой долг. Авторы заявления также протестовали против власти иерархии партсекретарей и против удушения дискуссий, заявляя, что официальные партийные съезды и конференции, на которые попадают лишь назначенцы, потеряли репрезентативность. Затем, заходя дальше Троцкого, авторы заявления требовали отменить или ослабить запрет на внутрипартийные группировки, поскольку он служит лишь одной фракции, маскируя ее диктатуру в партии, вынуждает недовольных партийцев создавать подпольные группировки и расшатывает их лояльность к партии. «Внутрипартийная борьба становится тем более свирепой, когда она ведется молча и в тайне». Наконец, подписавшиеся под заявлением просили ЦК созвать срочную конференцию для изучения ситуации.

Заявление «сорока шести» настолько дословно повторяло критику Троцкого, что триумвиры не могли не заподозрить, что Троцкий был прямым вдохновителем, если не организатором этого протеста35. Они предположили, что авторы заявления собираются организовать сплоченную фракцию. Но на самом деле отношение Троцкого к этому поступку было куда более сдержанным, чем могли поверить триумвиры. Правда, среди сорока шести авторов заявления были его близкие политические единомышленники: Юрий Пятаков, самый способный и просвещенный из руководителей промышленности; Евгений Преображенский, экономист и бывший секретарь ЦК; Лев Сосновский, талантливый автор статей в «Правде»; Иван Смирнов, победитель Колчака; Антонов-Овсеенко, герой Октябрьского восстания, а теперь начальник Политуправления Красной армии; Муралов, командир Московского гарнизона, и другие. Троцкий делился с этими людьми своими мыслями и тревогами, а некоторым из них пересказывал даже свои тайные разговоры с Лениным. Они образовали ядро так называемой «оппозиции 1923 года» и представляли в ней «троцкистский» элемент. Но «сорок шесть» не были единой группой. К ним примкнули также сторонники «рабочей оппозиции» и такие децисты, как В. Смирнов, Сапронов, Косиор, Бубнов и Осинский, чьи взгляды отличались от взглядов троцкистов. Многие подписавшиеся дополнили общее заявление особыми мнениями по отдельным пунктам или открытыми выражениями несогласия. В заявлении равный упор делался на двух темах: экономическом планировании и внутрипартийной демократии. Но одних подписавшихся больше интересовал первый пункт, а другие ближе к сердцу принимали последний. Преображенский, Пятаков и некоторые другие требовали свободы критики и дискуссий в первую очередь из-за оппозиционного отношения к конкретной экономической политике; в ходе дискуссий они надеялись переманить других на свою точку зрения. Такие же люди, как Сапронов и Сосновский, оказались в оппозиции главным образом вследствие того, что внутрипартийная свобода была для них ценностью сама по себе. Первые выражали чаяния передовой и образованной элиты самой большевистской бюрократии, в то время как последние питали отвращение к бюрократии, как таковой. Группа «сорока шести», отнюдь не являясь сплоченной фракцией, представляла собой рыхлую коалицию группировок и отдельных лиц, с трудом нашедших общую почву для выражения недовольства и своих идей.

Не вполне ясно, следует ли считать Троцкого непосредственным вдохновителем этой коалиции, а если да, то в какой степени. Он сам отрицал это, в то время как его противники утверждали, что его слова — военная хитрость, к которой он прибег, чтобы избежать ответственности за создание фракции. Однако никаких конкретных доказательств они не представили, а кроме того, группа «сорока шести» не действовала как единая фракция с четко определенной линией поведения и внутренней дисциплиной. Даже много лет спустя после смерти Троцкого близкие ему люди утверждали, что он всегда жестко соблюдал правила дисциплины и поэтому не мог стать организатором этой конкретной демонстрации протеста. В свете всего, что известно о поведении Троцкого в таких вопросах, такой взгляд можно считать верным. Однако сомнительно, что он якобы не знал заранее о демарше группы «сорока шести» и был удивлен им. Преображенский, Муралов или Антонов-Овсеенко не могли не сообщать ему о своих замыслах и не пошли бы на этот шаг, если бы не получили от Троцкого одобрения. Следовательно, если Троцкий и не нес формальной ответственности за этот шаг, то он несомненно был его фактическим вдохновителем.

Сорок шесть подписавшихся направили свой протест в ЦК с требованием, чтобы тот в соответствии с давно сложившейся традицией ознакомил с их письмом партию. Триумвиры отказали им в этом и, более того, пригрозили применить дисциплинарные санкции, если сами подписавшиеся будут распространять документ среди членов партии. Одновременно в ячейки были отправлены агенты ЦК с целью заклеймить авторов неопубликованного протеста. Затем было проведено специальное расширенное заседание ЦК, чтобы рассмотреть заявление «сорока шести» и письмо Троцкого от 8 октября. Отвечая Троцкому, триумвиры повторили обвинения, выдвинутые против него Сталиным на заседаниях Политбюро в январе и феврале. Троцкого обвиняли в том, что им движет жажда власти и что по принципу «все или ничего» он отказывается не только идти в заместители к Ленину, но и не уделяет внимания своим нынешним обязанностям. Далее триумвиры перечислили все вопросы, по которым у Троцкого в последние годы были разногласия с Лениным, но обошли молчанием тот факт, что почти по всем этим вопросам Ленин в конце концов соглашался с Троцким. Центральный комитет подтвердил обвинения и вынес Троцкому порицание. Кроме того, досталось и «сорока шести» — их совместный протест был признан нарушением запрета фракций 1921 года. Троцкого открыто не обвиняли в организации этой фракции, но возложили на него моральную ответственность за проступок группы «сорока шести».

Это осуждение явственно демонстрирует механизм порочного круга, согласно которому каждая зарождающаяся оппозиция подпадала под действие запрета 1921 года. В письме «сорока шести» содержалось именно требование отмены или смягчения этого запрета. Но подписавшимся было достаточно заговорить о пересмотре правил, чтобы оказаться обвиненными в их нарушении. Запрет на внутрипартийные группировки оказался неуязвимым и необратимым: он автоматически делал незаконными любые шаги, направленные на его отмену. В результате в партии установилась казарменная дисциплина, которая, может быть, и полезна в армии, но крайне вредна для любой политической организации; эта дисциплина позволяет одному человеку высказать свое недовольство, но совместное выражение такого недовольства несколькими людьми рассматривает как бунт.

Триумвирам было нелегко подавить этот «бунт». Взбунтовались не простые партийцы — это были сорок шесть «генералов революции». Все они занимали важные должности в правительстве и партии,