Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

всерьез и надолго». Ленин тоже говорил, что нэп вводится «всерьез и надолго», и его слова нередко цитировали противники планирования. «Да, ответил им Троцкий, новая экономическая политика нами установлена всерьез и надолго, но не навсегда. Новую политику мы завели для того, чтобы на ее основе и в значительной мере ее же методами победить ее. Как? Умело пользуясь действием законов рынка... вводя в их игру аппарат нашего государственного производства, систематически расширяя плановое начало. В конечном счете это плановое начало мы распространим на весь рынок, тем самым поглотив и уничтожив его».

Взгляды большевиков на взаимоотношения планирования и рыночной экономики до сих пор были чрезвычайно смутными. Большинство полагало, что нэп и планирование практически несовместимы. Они видели в нэпе акт попустительства частной собственности, на который пришлось пойти из-за собственной слабости, и полагали, что нужда в таком попустительстве еще долго не исчезнет, а следовательно, необходимо подчеркнуть стабильность нэпа и укрепить доверие крестьян и торговцев к нему. Партия лишь в более или менее отдаленном будущем сможет аннулировать уступки, сделанные частному капиталу, и отменить нэп; и лишь тогда появится возможность строить плановую экономику. Такие взгляды будут определять политику Сталина в течение всего десятилетия, причем поначалу он противился планированию во имя нэпа, а впоследствии во имя планирования провозгласил «отмену» нэпа, ликвидировал частную торговлю и уничтожил частное крестьянское хозяйство.

Согласно идеям Троцкого, нэп вводился не только ради уступок частной собственности. С учреждением нэпа создавались рамки для долговременного сотрудничества, соревнования и борьбы между социалистическим и частным секторами экономики. Сотрудничество и борьба представлялись Троцкому диалектически противоположными аспектами единого процесса. Соответственно он призывал партию защищать и расширять социалистический сектор, даже если это означает поощрение и развитие частного сектора. Социалистическое планирование нужно не для того, чтобы однажды покончить с нэпом одним ударом. Планирование должно развиваться в рамках смешанной экономики до тех пор, пока социалистический сектор не получит такой перевес, чтобы постепенно поглотить, трансформировать или уничтожить частный сектор, и не перерастет рамки нэпа. Следовательно, в плане Троцкого не оставалось места для внезапной «отмены» нэпа, для запрета частной торговли по указу и для насильственного уничтожения крестьянского хозяйства, так же как не оставалось места для административного провозглашения «перехода к социализму». Это различие в подходах Троцкого и Сталина наиболее отчетливо проявилось лишь к концу десятилетия. Однако в данный момент Троцкий, настаивавший на необходимости вести наступательную социалистическую политику, казался многим людям принципиальным противником нэпа.

Нет необходимости вдаваться в экономические подробности аргументации, приведенной Троцким, или в призывы к первоначальному социалистическому накоплению — его взгляды на этот вопрос освещены в предыдущей главе. Достаточно сказать, что его выступление и представленные им «тезисы» входят в число важнейших документов по советской экономической истории; Троцкий обрисовал перспективы советской экономики на несколько десятилетий вперед — десятилетий, в течение которого эволюция Советского Союза должна была определяться процессами форсированного накопления капитала в недоразвитой, но в основном национализированной экономике. Историк-марксист в самом деле может описывать и анализировать эти десятилетия — сталинские десятилетия — как эпоху первоначально социалистического накопления, и пользоваться при этом терминами, позаимствованными у Троцкого, изложившего эту идею в 1923 году32.

Но каким бы ни было историческое значение выступления Троцкого на XII съезде и какой бы интерес это выступление ни представляло для исследователя марксистских идей, оно нисколько не улучшило положения Троцкого накануне ожидав-шей его борьбы. Его ключевая идея в целом лежала за пределами понимания аудитории. Речь, как обычно, произвела на съезде большое впечатление, но скорее своим напором, а не содержанием. Те немногие выводы из идеи Троцкого, которые были доступны для основной массы делегатов, порождали сомнения и даже подозрения. Многие задумались, не призывает ли все-таки оратор отменить нэп и вернуться к катастрофической политике военного коммунизма. Когда Троцкий заявлял, что промышленное производство должно быть сосредоточено на немногих крупных и эффективных предприятиях, вставал вопрос, что случится с рабочими, которые потеряют свои места при закрытии неэффективных заводов. Когда Троцкий указывал, что рабочему классу придется взвалить на себя основную ношу промышленной реконструкции, он не делал ни малейшей попытки смягчить жестокий смысл своих слов. Напротив, он так настойчиво подчеркивал эту мысль, что многие рабочие были поражены и шокированы. «Могут быть моменты, — сказал Троцкий, — когда государство заработка не выплачивает или платит только половину, и ты, рабочий, кредитуешь свое государство за счет заработной платы». Именно таким образом, «забирая у рабочих половину зарплаты», впоследствии осуществлял накопление Сталин, но тогда он говорил рабочим, что государство платит им в два или три раза больше, чем они зарабатывали прежде. Когда Троцкий поставил этот вопрос перед съездом со всей прямотой и безжалостной откровенностью, рабочих поразила безжалостность, а не откровенность. «Он что, снова говорит нам, — не могли они не задаваться вопросом, — как и в то время, когда создавал трудовые армии, что мы должны встать на точку зрения производителя, а не потребителя?» Агентам триумвиров не стоило никакого труда убедить рабочих в этом подозрении.

А каким образом, размышляли другие, политика Троцкого скажется на крестьянстве? Не втянет ли она партию в столкновение с мужиком? Втянет — уже утверждали Рыков и Сокольников на Политбюро и в ЦК. Многозначительное происшествие на съезде дало новую пищу этим подозрениям. В ходе дискуссий Красин, старый товарищ Троцкого, лично обратился к нему и спросил, задумывался ли тот обо всех последствиях первоначального социалистического накопления? Ранний капитализм, указывал Красин, не только недоплачивал рабочим и полагался на «аскетизм» предпринимателя, чтобы обеспечить накопления. Он эксплуатировал колонии, «грабил целые материки», уничтожил крестьянское хозяйство в Англии, погубил индийских ткачей-ремесленников, и на их костях, «которыми белели равнины Индии», поднялась современная текстильная промышленность. Не собирается ли Троцкий провести аналогию до ее логического заключения?

Красин поднял этот вопрос без всяких враждебных намерений. Он смотрел на вещи с конкретной точки зрения, а в качестве наркома внешней торговли пытался убедить ЦК в необходимости расширять внешнюю торговлю и пойти на новые уступки иностранному капиталу. Красин старался довести до съезда идею, что раз большевики не могут экспроприировать крестьянскую собственность и грабить колонии — а это считалось само собой разумеющимся, — то они должны привлекать внешние займы, и иностранный капитал способен помочь России в осуществлении первоначального накопления без тех ужасов, которые сопровождали это накопление на Западе. Однако большевики уже поняли, что вряд ли сумеют получить иностранные кредиты на приемлемых условиях, и поэтому вопрос, который поднял Красин, вставал во всей остроте: откуда взять ресурсы, необходимые для скорейшего накопления? Когда Красин говорил об ограблении крестьянства и «белых