Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

упадке искусства. В других корпорациях, как у красильщиков или ножовщиков Руана, выборы производились уходящими присяжными. Офицеры короля, эти великие офицеры, о предприятиях которых мы рассказали, или делегаты королевской власти в городах королевства, получали иногда обязанность назначать сановников ремёсел: так было для мясников горы Святой Женевьевы в Париже; для всех общин Лаона после упразднения коммуны. В других случаях они довольствовались присутствием на выборах или посылкой делегата, как великий хлебодар (1281) по отношению к пекарям, чей штаб перешёл позже (1350) к назначению прево. В некоторых случаях выборы были смешанными; старые присяжные присоединяли для их проведения определённое число мастеров, как у лудильщиков и ткачей полотна Руана, или же они производились в две степени, как у мясников Парижа. Наконец, ещё в XVI веке существовали цеховые корпорации, среди прочих каменщики и плотники, у которых письмоводитель, или клерк общего дома, исполнял функции магистрата. Назначенные присяжные были, в общем, принуждаемы принять должность, под угрозой различных наказаний. Даже в ремёслах, практикуемых совместно обоими полами, часто случалось, что женщины занимали определённое место в магистратурах. Восемь надзирателей пенькопрядильщиков Руана состояли из четырёх мужчин и четырёх женщин. Мужчины и женщины фигурировали также поровну среди четырёх надзирателей свечников того же города. Встречались корпорации, представлявшие более серьёзную и более либеральную гарантию ещё: места в трибунале занимались одновременно, как у котловаров Нормандии, равным числом мастеров и валетов-работников, или подмастерьев.

Все правила, определявшие приём в члены ремесла, имели общий характер строгого исключения, мелочной ревности, которая отталкивала со всех сторон и обескураживала новичков: это был исключительный дух города по отношению к чужакам, исключительный дух семьи по отношению к согражданам. Этот дух встречается в самых мелких и самых пустых деталях: так, вино, которое давали собратьям при приёме ученика, подмастерья или мастера, было менее обильным, когда принимаемый не был сыном мастера или не был уроженцем города.

Члены корпорации образовывали три различные степени: ученики, подмастерья или валеты-работники, и мастера. Ученичество начиналось между двенадцатью и восемнадцатью годами: в более нежном возрасте опасались, что дети слишком слабы, чтобы выдержать его тяготы; позже – боялись уже сложившегося и с трудом поддающегося дисциплине характера. Сыновья мастеров обычно освобождались от него. Молодой человек, который хотел стать учеником, заявлял об этом надзирателям корпорации, которые выдавали ему патент, без которого он не мог предстать перед мастерией. Продолжительность ученичества варьировалась между двумя годами (так было установлено, например, для сукностригателей Руана) и восемью годами, как для ювелиров, и даже десятью годами, как было установлено статутами ножовщиков; но эта продолжительность не имела ничего фиксированного и единообразного для одних и тех же ремёсел в разных местах. Условия ученичества были также переменными: мастер, вообще, не мог иметь у себя, кроме своего сына, более одного ученика. Этот закон был защитительным: он ставил своей целью не умножать бесконечно рабочих и мастеров и, следовательно, спрос на труд; однако он допускал исключения: ювелир был уполномочен присоединять родственника к своему ученику и сыну, а в отсутствие родственника – брать второго ученика; дубильщики и мастера-красильщики Парижа могли также содержать двух; их число даже было неограниченным для чулочников, облатников Парижа и Мо, и нескольких других ремёсел. Некоторые законы, впрочем, запрещали мастерам заставлять работать у себя рабочего, который не был бы ни их сыном, ни их родственником, ни учеником, ни подмастерьем; другие часто запрещали им брать ученика до третьего года практики их профессии. (См. сочинения Ж. ПАКЕ, УЭНА-ЛАКРУА и т.д.)

Для многих ремёсел, если не для всех, и в частности в Руане и Аррасе, звание подмастерья или валета-работника составляло степень, на которой необходимо было остановиться на некоторое время, прежде чем стать мастером. Валеты не всегда могли свободно переходить из лавки одного патрона в лавку другого. Есть ремёсла, где с ними обращаются с таким малым благоволением, что даже те, кто женился на дочери своего мастера, не могли ему наследовать: в других случаях их принимают с большей благосклонностью, и, согласно, например, Статутам шорников Парижа, валеты-фораны, отслужившие своё ученичество в хорошем городе в течение обычного времени, могут поступить к мастеру и стать мастерами в свою очередь.

Когда речь шла о ходатайстве о мастеристве, ученик или подмастерье принимал звание соискателя; он подвергался многочисленным экзаменам; он должен был особенно доказать свою способность, исполнив по этому случаю главные произведения искусства, которому он себя предназначил; это то, что называли шедевром: его изготовление было окружено мельчайшими формальностями. Соискатель, строго запертый в особом здании, лишённый всякого общения с родителями или друзьями, работал на глазах присяжных или надзирателей корпорации. Его труд иногда длился несколько месяцев. Испытания, впрочем, имели целью не только операции или непосредственные произведения ремесла; в некоторых случаях они охватывали изготовление побочных продуктов, инструментов, например: брадобреи торжественно ковали ланцеты (Письма брадобреев Тулузы, апрель 1457); ткачи шерсти должны были доказать, что способны построить весь механизм и сделать все части своих станков. Приём мастеров часто сопровождался церемониями более или менее странными и, вероятно, символическими в своём происхождении. Так было для пекарей, которым не нужно было ни ученичества, ни шедевров, но которым достаточно было купить ремесло у короля. После четырёх лет практики принимаемый, в назначенный день, выходит из дома, сопровождаемый всеми пекарями города, и отправляется к мастеру пекарей, которому подаёт новый горшок, наполненный орехами, говоря: «Мастер, я отслужил и закончил свои четыре года, вот мой горшок, наполненный орехами». Тогда мастер пекарей спрашивает у писарей, правда ли это, и, после утвердительного ответа, возвращает горшок соискателю, который разбивает его о стену. У мельников последний принятый мастер наносил несколько ударов палкой по спине своего нового собрата.

Соис кателю было недостаточно пройти испытания и исполнить шедевр, он должен был вновь принести королю присягу, которую уже приносил как ученик, и заплатить затем сбор, иногда довольно тяжёлый, делившийся между государем или сеньором и братством, и на котором сыновья мастера всегда получали большую скидку. Дочери мастеров также часто освобождали своих первых мужей. Сверх сбора, некоторые мастера, и в частности ювелиры и сукностригатели Парижа, должны были предоставить залог. Эти испытания, эти поборы и патент, который был их платой, давали ремесленникам исключительную привилегию практиковать профессию и мастерию, к которой они наконец достигли. Однако было далеко не так, чтобы это правило было абсолютным; мы уже видели некоторые исключения в отношении купцов-форанов; они не были единственными. Короли, при своём восшествии, присваивали себе право помещать в каждое ремесло нового мастера, который, получая свой титул лишь от принца, освобождался от всякого ученичества и всякого шедевра. Дофин и дофина, а в некоторых городах