Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

епископ, разделяли ту же привилегию. Были, сверх того, работы, пользовавшиеся полной свободой. Так, всякий, в Мо, мог делать одежду для детей или даже для сеньоров, не будучи мастером-портным. Большое число ремёсел были наследственными; но здесь наследственность уже не является, как в древности, обязанностью, крепостным состоянием: это право и привилегия. Мясники Большой Бойни Парижа были в этом случае, и, когда семья вымирала, её прилавок возвращался общине; эти семьи, числом девятнадцать в 1260 году, сократились до четырёх в 1529 году. Вдовцы и вдовы могли продолжать ремесло, когда супруг, которому принадлежало мастерие, умирал; но это было, чаще всего, при условии не вступать во второй брак с лицом, чуждым ремеслу. Иногда, после получения мастерия, теряли привилегию; таково было положение мастеров-ткачей-суконщиков Буржа, которые со времени своего приёма работали как валеты. Даже когда ремёсла не были наследственными, не все ученики могли без разбора быть в них приняты: сыновья некоторых ремесленников (в частности сыновья ткачей, брадобреев, мельников и т.д.) были в Германии исключены из коллегий. Были законы, которые позволяли мастерам практиковать два ремесла; другие законы, в XVI веке, разрешали им селиться во всей Франции или во всей протяжённости юрисдикции, в зависимости от того, получили ли они мастерие в городе, где был парламент, или в городе, где был учреждён президиал; иногда также, кажется, всякий мастер, принятый в городе, имевшем присягу, мог по своему выбору открыть лавку в другом подобном городе. В некоторых случаях уставы были гораздо более строгими.

Статуты корпораций, как известно, определяли в мельчайших подробностях все условия работы, форму и природу продуктов, предлагаемых ремесленниками потреблению. Они устанавливали часы и дни работы и отдыха, размеры изготовляемых предметов, природу и качество материалов, используемых в их изготовлении, даже цену, по которой они должны были быть предоставлены покупателю. Эти правила были обязательны и санкционированы высокими и многочисленными штрафами, которые составляли главный доход некоторых городов; однако они подвергались, как и все другие, частым исключениям, и многие ремёсла, по привилегии, сумели от них освободиться. Ночная работа была, в общем, запрещена, либо потому что нарушала покой соседей, либо потому что вредила совершенству продуктов; но некоторые ремесленники, как изготовители кольчуг в Париже, не имели фиксированных часов. Другие, впрочем, пользовались полной свободой, когда речь шла о работе для короля или его лейтенантов; столяры были в этом случае, при условии, что они заботятся закрывать свои двери и окна: они могли даже (странная привилегия!) изготавливать ночью гробы и другие погребальные столярные изделия. Лавки закрывались раньше, то есть в три часа, накануне больших праздников, и само собой разумеется, что на следующий день они не открывались. По этому случаю, однако, некоторые ремесленники были ещё более облагодетельствованы: кондитеры, более свободные даже, чем пекари и мясники, имели разрешение печь в праздничные дни; это понятно, ибо это были дни пиршеств, когда особенно чувствовали потребность в их услугах. Эти уставы, само собой разумеется, требовали добросовестности и честности: ничуть не больше, чем сегодня, им не всегда повиновались. Так, лишь за два дня 1399 года, 3 апреля и 22 июля, тридцать трактирщиков, затем восемнадцать, были осуждены за использование фальшивых мер. (ЛЕРУА ДЕ ЛИНСИ, Hist. de l'hôtel de ville de Paris, p. 252.) Мы находим даже в статутах мельников предписание, мало соответствующее вполне доброй вере: было, в самом деле, запрещено этим ремесленникам бить по жерновам перед покупателями, чтобы доказать их качество, из опасения, что их клиенты не повторят этот опыт на других жерновах и не оставят плохие. Ещё в XVI веке, в некоторых провинциях, если ремесленники фальсифицировали обрабатываемые ими материалы, они наказывались смертью; и закон, как мы сказали, определял качество сырья и степень совершенства продукта. Однако, когда работа была заранее заказана буржуа и исполнена по его указаниям, можно было отступать от этих уставов, как мы находим тому доказательство в письмах, касающихся лудильщиков, и в других письмах, относящихся к свечникам Парижа. Мастера в некоторых ремёслах, в ремесле котловаров, например, могли производить лишь новые предметы; им запрещалось ремонтировать или починять старые изделия. Особые знаки указывали покупателю либо страну изготовления, либо имя изготовителя. Бондари Суассона, по письмам 1468 года, обязаны подписывать свои бочки. Уставы устанавливали цену некоторых товаров, хлеба и вина, например; они запрещали, в частности для суконщиков, сговоры между мастерами, которые имели целью поднять цены недобросовестным манёвром и искусственным дефицитом.

Статуты корпораций обращали также бдительное внимание на нравственность и частную жизнь членов, их составлявших: молодой человек не мог быть принят учеником иначе как при условии доказать, что он рождён в законном браке; нужно было ещё, чтобы быть допущенным к мастерии, пользоваться безупречной репутацией. Ремесленники подвергались наказанию, общаясь с еретиками или отлучёнными, работая или выпивая с ними. Распутство и дурное поведение достаточно было, чтобы лишить мастерии ткачей полотна или мастериц этого ремесла; многие другие должны были подчиняться подобным предписаниям. Эти статуты стремились ещё поддерживать добрые отношения и сердечные связи между ремесленниками. Мельники при своём приёме обещали любить друг друга. В некоторых ремёслах новый мастер, если хотел обосноваться на той же улице, что его прежний патрон, должен был держаться на определённом расстоянии. Торговец не мог, не нарушая закона (правда, что он часто его нарушал), зазывать покупателя, когда тот находился ближе к лавке своего соседа, чем к его собственной. В Монпелье каждый раз, когда умирал мастер или кто-либо из его семьи, нужно было в этот день бросать работу и закрывать лавку. Самое мелкое невежливое слово оплачивалось среди рабочих-штукатуров десять денье, которые получал оскорблённый (1478).

В Средние века религия имела повсюду своё определённое место; цеховые корпорации ремесленников весьма заботились не забывать об этом. Каждая община образовывала религиозное братство, которое, находясь под покровительством святого, считавшегося особым защитником профессии, имело свою часовню в какой-нибудь церкви квартала и часто содержало капеллана. Эти религиозные ассоциации ставили себе одновременно целью призывать благословения неба на корпорацию и помогать собратьям, поражённым каким-либо несчастьем, безработицей или болезнью; они оказывали им при их смерти погребальные почести, заботились о вдовах и сиротах и помогали им устроиться. Они распространяли также милостыню вокруг себя и относили в больницы остатки своих пиршеств. Подмастерья составляли равным образом, под названием парней долга, особые объединения с той же целью взаимопомощи. Собратья встречали ремесленника-форана при его въезде в город: они обеспечивали его первые потребности; они искали ему работу, и когда работы не хватало, самый старший подмастерье уступал ему место. Однако подобные ассоциации скоро выродились и не замедлили упустить из виду почтенную цель, для которой