Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

Простак, аббат Бургёя, Бодри, поэт-историк, прибывает к королю с пустыми руками просить об этом епископстве. Он удивлён, что его не допускают, тогда как принимают его соперника, чей туго набитый кошелёк гарантирует успех. Если верить Иву Шартрскому, Филипп I встретил жалобы аббата такими замечательными словами: «Подождите, пока я получу выгоду с этим; затем вы постараетесь добиться его смещения как симониака, и тогда мы посмотрим, как вас удовлетворить».

Избрание Гифреда Серданьского архиепископом Нарбонны обошлось в сто тысяч золотых су. В 1038 году в Альби виконты Бернар и Фротер распоряжаются епископством за менее значительную сумму, даже не дожидаясь смерти епископа. Договор купли-продажи весьма любопытен. «Мы уступаем это епископство на случай, когда умрёт епископ Амелий, с тем чтобы Гильом (покупатель) владел им всю свою жизнь, либо сам приняв посвящение, либо велев посвятить другого вместо себя». Продавцам неважно, будет ли покупатель лично пользоваться посохом и митрой: главное для них – получить плату. Поэтому они принимают меры предосторожности. «Они удержат в залог до полной выплаты условленной суммы половину владений епископства. Когда Гильом всё выплатит, он вступит во владение всем сеньориальным правом». Что же становится в этой торговой сделке с духовным характером епископского сана?

ЕПИСКОПСТВО В СОСТАВЕ ГЕРЦОГСКОГО ИЛИ ГРАФСКОГО ВЛАДЕНИЯ

Большинство этих покупателей епископств – сыновья знатных семей, младшие отпрыски великих сеньориальных домов. Но покупка не всегда необходима. Если у кандидата отец или близкий родственник – граф или герцог, правящий провинцией, он может достичь цели, не тратя денег. Определённому числу баронов действительно удалось включить епископство в состав семейного владения; они сделали его своего рода апанажем, предназначенным для своих младших сыновей, иногда для своих бастардов. Прибрав к рукам светскую и церковную власть в регионе, они нашли странный способ упростить отношения между мирским и духовным. Такой политики придерживались верховные сеньоры Лангедока и Гаскони, виконты Лиможа, графы Бретани, герцоги Нормандии. Последние особенно широко применяли её с совершенным пренебрежением к каноническим предписаниям. Герцог Ричард I сделал своего сына Роберта архиепископом Руана, своего племянника Гуго – епископом Байё, другого племянника Жана – епископом Авранша, своего внука Гуго – епископом Лизьё. Герцог Ричард II отдал архиепископство Руана своему сыну Може; Вильгельм Завоеватель – епископство Байё своему единоутробному брату Оду. Для этих наследственных епископств, которые отец бережёт и завещает своим сыновьям, неважно, достиг ли назначенец законного возраста. Може, архиепископ Руана, едва достиг отрочества. Гифред Серданьский стал архиепископом Нарбонны в десять лет. Достаточно, чтобы юный барон был предназначен к принятию сана. Он будет исполнять свою функцию, когда сможет и как сможет. Тем временем отец или опекун управляет епископством и получает его доходы.

ДИНАСТИИ ЕПИСКОПОВ

Вполне естественно, что и сами епископы, со своей стороны, пытались передать свою должность и своё владение родственникам или даже прямым наследникам: ибо нравы того времени допускали брак клириков, и сами прелаты иногда имели жён и детей. Династии епископов сохранялись на одной и той же кафедре; епископат превращался в касту. В Бретани в начале XI века граф Корнуаяля Бенедикт объединил со своим графством епископство Кемпера. Он умирает в 1026 году и оставляет епископство своему сыну Орскану. Последний в свою очередь женится, и его старший сын, Бенедикт, наследует ему в епископском сане. Графство и епископство сливаются и образуют не что иное, как одну сеньорию. В 1049 году епископ Нанта Бюдик публично признался, что его отец, Готье, был епископом до него и что он сам был наделён прелатурой, когда его отец был ещё жив. Наследственный епископат дошёл до применения того же приёма, что и светский феодализм: предварительного ассоциирования преемника[[2]]. В Гаскони в конце X и начале XI века один барон, происходивший из герцогской семьи, владел не одним епископством, а восемью епископскими кафедрами и передал их своему наследнику. Нельзя было нанести более тяжкого удара церковному закону, древним традициям, установленному порядку.

ТИП АРХИЕПИСКОПА: ГИФРЕД СЕРДАНЬСКИЙ

Эти бароны, превратившиеся в прелатов, сохраняют под митрой воинственный нрав, инстинкт стяжательства, материальные аппетиты своих собратьев. У большинства одна забота: эксплуатировать своё епископство и выжимать соки из своих диоцезан. Из этих феодальных епископов Гифред Серданьский – совершенный тип. Будучи архиепископом Нарбонны более полувека (1016-1079), он всегда обращался со своей провинцией как с завоёванной страной. Он продавал мирянам замки, виллы, земли, права архиепископства и даже владения кафедрального капитула, которые ему не принадлежали. У него есть брат, Гильом, которого он очень хотел бы сделать епископом, ибо находит, что ремесло это выгодное. Он покупает для него очень дорого епископство Урхельское, оплачивая его продажей картин, крестов, реликвариев из золота и серебра, патен, чаш из своих собственных церквей. Кому он их продаёт? Евреям, а когда евреи не находятся, – испанцам. Клирики его епархии, обедневшие от его вымогательств, почти доведены до нищенства. Для Гифреда всё – предмет наживы: проступки, совершённые нарушителями Божьего мира, рукоположение клириков и епископов, правосудие, феодальные повинности – ничто не ускользает. Этот необыкновенный епископ, который купил свою церковь оптом и продавал её каждый день в розницу, торжественно и без улыбки председательствует на синодах, где клеймят симонию.

ЕПИСКОМ ЛАНГРА ГУГО ДЕ БРЕТЁЙ

На соборе в Реймсе и перед папой Львом IX в 1049 году предстал, среди других обвиняемых прелатов, Гуго I де Бретёй, епископ Лангра. Диакон Римской церкви, исполнявший в собрании роль общественного обвинителя, обвинил его в том, что он купил свой посох, продавал священные степени, проливал кровь в войнах и совершил несколько убийств, присвоил «брачные права на замужних лиц», был не пастырем, а тираном клириков своей епархии. Обвинение опиралось на точные свидетельства. Один священник является и утверждает, что, когда он ещё был мирянином, Гуго де Бретёй, уже будучи епископом, отнял у него жену и затем сделал её монахиней. Другой клирик даёт под присягой показания, что епископ выдал его своим сообщникам, которые пытали его, чтобы вырвать у него сумму в десять ливров, «вбивая очень острые гвозди в самые нежные части его тела». Не смущаясь, епископ Лангра, отведя в сторону архиепископов Безансона и Лиона, просит их оказать ему честь быть его поручителями. Архиепископ Безансона соглашается защищать его дело перед собором, но едва начав, охрипнув, внезапно теряет голос. Монах, рассказывающий эти факты, предполагает, что сам святой Ремигий, чьи мощи присутствовали, чудесным образом лишил слова верного человека, чтобы помешать ему защищать злодея. Архиепископ Лиона, видя, что его коллега не может произнести ни слова, поднимается в свою очередь и заявляет, что епископ Лангра признаёт, что продавал степени и вымогал десять ливров, но отказывается признать, что он велел пытать