Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

сотен: знатные светского и церковного чина образовывали общее собрание (или витенагемот), служившее верховным советом Королю и иногда навязывавшее ему свои решения. На эти органы правления Гильом надстроил феодальный сюзеренитет, как его понимали в Нормандии, где оммаж и служба прямо требовались от всех вассалов. Он сохранил после завоевания между своими феодатами и собой отношение начальника к солдатам. В графствах королевские чиновники, шерифы, очень зависимые от государя, совмещали, как в Нормандии, политические, судебные и финансовые полномочия. Гильом был не только как король тем, чем был как герцог. На этой подчиненной земле, где он оказался самым крупным собственником и единственным хозяином укрепленных пунктов, он установил хорошо упорядоченное Государство, более сильное с первого дня, чем будет во Франции Капетингское правительство два века спустя. Он устранил самое опасное в организации саксонской монархии – «эрдорменство», то есть феодализм великих графов. Наконец, он показал твердую волю поддерживать в королевстве строгий мир, защищать слабых, гарантировать безопасность мелких собственников, земледельцев и купцов. Монархия этого барона была явно создана для борьбы с феодальной анархией. Понятно, что нормандская аристократия сопротивлялась.

Начиная с 1075 года, трудности исходили не от туземцев, которым мир заставлял забыть независимость, а от соотечественников Завоевателя, от тех, кого он привел к победе и насытил своей щедростью.

ЕПИСКОП ОДО БАЙЁССКИЙ И ПАРТИЯ ОППОЗИЦИИ.

Никогда основатель империи не был хуже поддержан своими близкими. Его единоутробный брат, Одо, епископ Байёский, грубый солдат, алчущий господства и наслаждений, заменял его в Англии, когда он был вынужден пересекать пролив для урегулирования нормандских дел. Злоупотребления властью и неумелые действия этого странного регента вызывали мятежи, которые Гильом подавлял не без труда. В 1082 году, в момент, когда Одо собирал армию для экспедиции в Италию и принятия папской тиары, обещанной ему гадателем, Гильом, опасаясь, без сомнения, какого-нибудь заговора, созвал общее собрание и там, никого не предупредив, произнес против своего брата самое яростное обвинение. Он заканчивает, отдав этот неожиданный приказ: «Хватайте же этого человека, смущающего землю, и тщательно стерегите его, чтобы лишить возможности сделать еще худшее». Наложить руку на брата Короля, на епископа! Никто не двинулся с места. Гильом тогда сам его арестовывает. Одо протестует и кричит: «Я клирик и служитель Господа: нельзя осудить епископа без суда папы». Гильом тотчас отвечает этим чисто нормандским разграничением: «Я не осуждаю ни клирика, ни прелата, но графа, который зависит от меня и которого я поставил своим наместником в моих владениях. Я арестовываю его, потому что хочу, чтобы он отчитался мне о правлении, которое я ему доверил». Отвезенный в Нормандию, брошенный в руанскую башню, Одо оставался там запертым до смерти Короля.

После своего брата у Гильома не было большего врага, чем его старший сын, Роберт Куртгёз, расточитель и неспособный, о котором мы еще поговорим. Король отказался уступить ему при своей жизни малейшую частицу своей власти и своего домена. Роберт требовал по меньшей мере управления Нормандией. Ужасные сцены сталкивали отца и сына. «Что же мне делать, – сказал однажды Роберт Гильому, – и что давать тем, кто привязывается к моей службе? – Я буду снабжать тебя необходимым, – отвечает Гильом, – пока ты будешь покорным сыном. – Я не хочу быть у тебя на содержании, – резко возражает юноша, – и пришел сюда не за уроками морали: меня ими до отвращения насытили мои наставники». В конце концов Роберт отплыл на континент, где его принял король Франции. Живя изо дня в день на занятые деньги, которые не возвращал, он был душой всех заговоров и орудием всех нападок, направленных против государя.

ЛАНФРАНК И ЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА ЗАВОЕВАТЕЛЯ.

Гильом нашел свою истинную опору в Церкви, которую итальянец Ланфранк, его единственный друг и, быть может, единственный советник, пользовавшийся его доверием, представлял при нем. Ланфранк был поставлен вместо Стиганда архиепископом Кентерберийским, то есть облечен верховной церковной властью над всей завоеванной землей. Будучи одновременно человеком Короля и человеком Папы, он мог осуществлять свои идеи религиозной реформы, служа самым возвышенным интересам Королевской власти. Англосаксонское духовенство, невежественное, грубое, безнравственное, непригодное к своей духовной задаче, казалось ему неисправимым: он поставил на его место нормандское духовенство, которое в целом стоило больше. Он хотел изменить нравы, распространить образование через школы, дать преобладание монахам над клириками и порвать с традициями независимости английской Церкви, подчинив ее Папству. Чтобы добиться успеха в этом предприятии, ему пришлось сурово осуществлять свои права примаса. Ему особенно нужно было оставаться в полном единении чувств и мыслей с Завоевателем: отсюда он не колеблясь, чтобы действовать как хозяин в религиозном порядке, покорно способствовал его политическим планам и делал из священника и монаха в Англии послушного слугу Короля. Римская курия пришла ему на помощь, понимая, что ее интересы связаны с его интересами. Григорий VII испытал некоторую досаду, видя, что Король, столь многим обязанный Святому Престолу, отказывается торжественным заявлением стать вассалом римской Церкви (1078); тем не менее необходимое единение Папства и новой Монархии, пока жил Гильом, никогда серьезно не нарушалось.

ИТОГИ ЗАВОЕВАНИЯ.

В конечном счете, завоевание Англии, факт значительный в истории цивилизации древнего континента, положило конец датским вторжениям и навсегда связало великий остров Запада с политической и религиозной системой христианской Европы. Гильом оставался живым выражением этой феодальной знати XI века, которая, распространяясь по всему Западу, показала, что она не является лишь слепой силой. К славе завоевывать наши рыцари умели, когда нужно, присоединять славу организовать завоевание и основать правительство. Но, быть может, они не одержали бы такого успеха, если бы Церковь не сотрудничала в их деле. Покровительствуемый Папством, советуемый и поддерживаемый епископатом, герцог Нормандский мог лучше, чем кто-либо, осознать огромность услуги, которую оказало ему Духовенство. К могуществу меча присоединилась моральная и религиозная сила, которая тогда так полно владела душами и стремилась, сверх того, уже господствовать над общественными властями. Во Франции, как и везде, воинственная аристократия деятельна, но Церковь ведет ее.

[1] Сочинения для справок. Лаллан, О паломничествах в Святую Землю до крестовых походов, в Библиотеке Школы хартий, 1845. Рерихт, Паломничества в Святую Землю до крестовых походов, 1875.

[2] Сочинения для справок. Лембке-Шефер, История Испании, т. III, и первый том продолжения Ширмахера, 1890. Э. Пети, Бургундские крестовые походы против сарацин Испании в XI веке, в Историческом обозрении, 1886, т. XXX. Дози, Исследования по истории и литературе Испании в Средние века, 1881, и История мусульман Испании до завоевания Андалусии Альморавидами, 1861.

[3] Сочинения для справок. Фон Шак, История норманнов в Сицилии, 1889. Де Хайнеманн, История норманнов в Южной Италии и Сицилии до угасания норманнского королевского дома, т. I,