Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

они опередили правосудие. «Они нарушили форму, — добавляет он, — но вы видите, что ваши генералы обманули вас, представив четырех несчастных жертв этого дела как прусских дезертиров. Частные письма, полученные от батальонов, доказывают, что это дело было следствием частной ссоры, ибо четыре дезертира были убиты в кабаке, где их опознали как эмигрантов¹. Добровольцы видели, что ваши декреты против подозреваемых в эмиграции не исполнялись; они сами вершат правосудие, вот и все. Но было ли это достаточной причиной, чтобы голосовать за насильственные и жестокие меры, которые вам были предложены? Я выполнил свой долг, я удаляюсь».

Керсен заявляет, что счастлив сообщить Собранию, что оба батальона поспешили сами вернуться к порядку и выдать виновных правосудию. «Тотчас же им вернули оружие, и в этот самый момент они на марше к Северной армии, горя желанием смыть в крови врагов позор, которым минутная ошибка запятнала их патриотизм».

Буало добавляет лишь несколько слов, чтобы уточнить мораль, которую следует извлечь из этого прискорбного спора, и снова заклеймить того, кто его дерзко поднял. «Агитатор, — восклицает он, — одно имя которого заставляет содрогаться от ужаса, сказал вам, что он не намерен оправдывать убийство четырех прусских дезертиров. Я скажу вам, что вчера он голосовал на трибуне якобинцев за то, чтобы виновникам преступления была присуждена гражданская корона. Граждане, пусть эта характерная черта научит нас узнавать человека, который постоянно приходит говорить от имени народа. Я требую, чтобы мы больше не занимались им, и чтобы, когда он будет говорить на этой трибуне, она была немедленно очищена».

Собрание, полностью удовлетворенное оценкой обвинений Марата, переходит к очередным делам. На следующий день Дюмурье отправлялся в Валансьен, чтобы присоединиться к корпусу, который покинул этот город месяц назад, был в назначенный день на плато Вальми и вернулся в исходную точку, чтобы участвовать во второй части программы своего генерала — вторжении в Бельгию.

X

Маневр, предпринятый в первые дни сентября Бернонвилем по прямому приказу Дюмурье, значительно ослабил северо-западную границу. Герцог Альберт Саксен-Тешен, губернатор Нидерландов и зять Марии-Антуанетты, воспользовался этим, чтобы вторгнуться во Францию и захватить Рубе, Туркуэн, Сент-Аман, Орши. 16 сентября австрийцы были у стен Лилля.

Храбрые жители этого большого города готовились несколько дней к ожидаемой атаке. Они знали, что не могут рассчитывать ни на какую помощь ни от Дюмурье, тогда занятого сосредоточением всех ресурсов Франции у Вальми, ни от исполнительной власти, которая устами Ролана объявляла им, что не может предоставить им подкреплений и боеприпасов, которые муниципалитет и военное командование наперебой требовали как необходимые для сохранения главной крепости на севере Франции¹.

Гарнизон Лилля состоял всего из четырех тысяч линейных войск и шести тысяч национальных гвардейцев; но среди последних было несколько рот sedentary артиллеристов, давно обученных обращению с крепостной артиллерией; их организация уходила корнями в несколько столетий и свидетельствовала о мудрости муниципального устройства старых фламандских городов.

Именно этим артиллеристам Лилль был в значительной мере обязан своим спасением. Таким образом, с интервалом в несколько дней, на плато Вальми и на стенах Лилля армия и национальная гвардия должны были показать объединенным королям все, что может породить гений свободы в плане преданности и героизма, и научить их на собственном опыте, что они не так легко справятся с новыми идеями, как им казалось.

Альберт Саксен-Тешен привел двадцать пять тысяч человек, восемь тысяч лошадей, двенадцать мортир, пятьдесят орудий. Этого было недостаточно, чтобы полностью блокировать крепость, но более чем достаточно, чтобы подвергнуть ее всем ужасам бомбардировки. Установив свои батареи так, чтобы поражать зажигательными снарядами беднейший квартал, Сен-Совер, австрийский генерал надеялся спровоцировать восстание рабочего класса и, как следствие, сдачу Лилля.

24 сентября, когда его приготовления были почти завершены, он отправляет муниципалитету первый ультиматум, в котором говорит примирительным тоном и, кажется, хочет осадить фламандский город только для того, чтобы укрепить добрососедские отношения с его жителями:

«Несчастные события во Франции побудили Его Величество Императора и Короля, как доброго соседа Французской Фландрии, прийти на помощь добрым гражданам этой провинции и спасти их законного короля и его семью от постигшего их несчастья. Мы объявляем настоящим, что все, кто сложит оружие и подчинится защите, которую предоставляет им Его Величество Император и Король, будут считаться друзьями и пользоваться всей защитой закона — как и все жители городов, в которые мы вошли, — но те, кто будет этому противиться, будут рассматриваться как мятежники против своего законного государя. Дано в нашей главной квартире перед Лиллем, 24 сентября 1792 года. АЛЬБЕРТ».

Этот ультиматум не дал никаких результатов, и командующий австрийскими войсками направил муниципалитету Лилля второй, составленный в несколько ином тоне.

«Расположившись перед вашим городом с армией Его Величества Императора и Короля, вверенной моим приказам, я прихожу, требуя сдачи его и цитадели, чтобы предложить его жителям могущественную защиту. Но если, вследствие тщетного сопротивления, будут проигнорированы мои предложения, поскольку батареи установлены и готовы обрушить огонь на город, муниципалитет будет нести ответственность перед своими согражданами за все бедствия, которые станут неизбежным следствием.

Дано в лагере перед Лиллем, 29 сентября 1792 года. АЛЬБЕРТ САКСЕНСКИЙ».

На этот новый ультиматум муниципальный корпус ответил следующими простыми словами, которые, несомненно, не уступают самым гордым ответам древности:

«Муниципалитет Лилля — Альберту Саксенскому.

Мы только что обновили нашу клятву быть верными нации, поддерживать свободу и равенство или умереть на своем посту; мы не клятвопреступники»¹.

Через час после того, как решение защитников Лилля стало известно в австрийском лагере, дождь огня обрушился на героический город. Артиллерия стен храбро отвечала, но, естественно, не могла заставить замолчать мортиры и орудия крупного калибра, которые герцог Саксен-Тешен установил на батареи; австрийцы в течение ста сорока четырех часов выпустили тридцать тысяч раскаленных ядер и шесть тысяч бомб. Они не думали пробивать брешь в стенах и готовить штурм; но они хотели устроить пожары в нескольких частях города. Им это удалось; главная церковь, Сент-Этьен, и значительное