Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

мы только что назвали; королевские метрдотели предъявили свои в свою очередь: они хотели охватить в своих атрибутах полицию продовольствия и товаров, предназначенных для двора, и полицию ремесленников, которые их поставляли. Ордонанс прево окончательно отнял у них эти привилегии в 1399 году, и они сами были упразднены в 1406 году. После них явились офицеры прево отеля, созданные в 1475 году; они также попытались вступить в борьбу с прево Парижа, но потерпели поражение. Два ордонанса, один короля Иоанна (1350), другой Карла V (1372), установили почти окончательно законодательство в этом предмете: первый обязывал всех инспекторов, смотрителей и мастеров ремёсел, какого бы происхождения ни была их власть, сообщать прево Парижа или его офицерам о нарушениях, которые они констатировали, а второй, ещё более строгий в своих положениях, оставлял исключительно этому магистрату визит и инспекцию, с запрещением всем другим вмешиваться в них, несмотря на все привилегии или письма, испрошенные наперекор; но он никогда не исполнялся строго.

Все усилия высшей власти были направлены, в самом деле, на то, чтобы по возможности вернуть к единству управление королевством. Магистраты с нетерпением видели беспорядки всякого рода, проистекавшие из множественности и конфликтов юрисдикций; они озабочивались особенно снабжением Парижа и пропитанием населения, тяжкой ответственностью, которая на них лежала и внушала им меры, отвергаемые, без сомнения, наукой, но доказывавшие их заботу о жителях, безопасностью которых они должны были обеспечить. Так, чтобы привести лишь один пример, письма Филиппа Красивого (1305) приказывают, чтобы при открытии рынков, где предлагались продукты, простонародье могло получать их в розницу по той же цене, что и те, кто покупал оптом, и они рекомендуют прево Парижа осуждать нарушителей на столь высокие штрафы, чтобы другие брали с них пример. В то время верили в спасительное действие правосудия.

Мы рассмотрели цеховые корпорации ремесленников в их совокупности и в их общей полиции; нам остаётся кратко рассмотреть их в самих себе и изучить их внутреннюю организацию. В течение этой длинной череды веков преобразования были частыми и многочисленными. Законодательство Средневековья, основанное, впрочем, на привилегии и на обычае, то есть на завоеваниях, которые каждый силой терпения мог приобрести давность в пользу своей власти или своих частных интересов, мало поддаётся абсолютному обобщению и имеет, напротив, своим господствующим характером неисчерпаемое разнообразие; следует, значит, учитывать много исключений, которые мы не сможем указать.

В течение первых веков, под владычеством варваров и под покровом беспорядков и анархии, которым были подвержены европейские общества, корпорации образовывались и организовывались свободно; им не у кого было просить разрешения и санкции; но вскоре это положение вещей изменилось, и в их дисциплине произошла глубокая революция. Мы видели, как первые короли третьей династии, и среди них святой Людовик на первом месте, регистрировали и утверждали статуты некоторых корпораций. Этот обычай, как мы сказали, становился всё более всеобщим, и, наконец, в XIV веке он сформировал общее право, и общины ремесленников не имели легального существования без пожалования короля или главы земли, где они обосновались, принца, аббата, бальи или мэра. Так мы видим, как аббат Арденнский даёт уставы ножовщикам Кана; епископ Кутанский – ткачам округа; аббат Фекана – различным ремёслам, установленным на территории аббатства; мэры, бальи Руана – многочисленным корпорациям этого великого города. (ОВЕН ЛАКРУА, История древних корпораций искусств и ремёсел в столице Нормандии, 1850, in-8°.) Эти общины имели свои привилегии и свои статуты; они различались между собой на публичных торжествах своими гербами. Они обладали правом обсуждать свои общие интересы и изменять свои статуты (сверх высшего разрешения), на обширных собраниях, составленных из всех их членов. В 1361 году, например, наиболее видные и достаточные люди суконного дела Руана образовывали собрание более тысячи человек. Иногда нужно было, чтобы офицеры короля разрешали созыв и присутствовали на собрании, по меньшей мере через своих делегатов; в других случаях, как у суконщиков Труа, собрания происходили свободно. В некоторых корпорациях мастера, не приходившие на собрания, подвергались штрафу. Чтобы сделать эти собрания и связи общины более лёгкими, ремесленники одной и той же профессии жили в одном квартале и на одной улице. Память об этом обычае сохранилась ещё в Париже в названиях многих общественных улиц. Эта оседлость была даже часто обязательной; например, было запрещено книготорговцам селиться за мостами на правом берегу Сены, а учителям фехтования открывать свои залы на левом берегу. Мы находим эти общины обладающими всеми привилегиями, которые мы уже констатировали у римских коллегий. Они имели характер гражданских лиц. Наделённые правом владеть, управлять своим имуществом, поддерживать или возбуждать, через прокурора, судебные иски, принимать наследства; они имели общую кассу, налагали на своих членов взносы, размер которых они определяли, и собирали их через своих офицеров.

Корпорации осуществляли ещё полицейскую и, в определённых пределах, уголовную юрисдикцию над своими членами; они долго боролись за её расширение или сохранение и играли свою партию в разноголосом концерте конфликтов, которые мы попытались обозначить. Они констатировали нарушения, вмешивались в споры, которые интерес возбуждал между мастерами, между мастерами и рабочими, в ссоры, где стороны прибегали к насилию; они налагали штрафы, открывали свои суды и свои судебные заседания. Мастера-мясники в передниках заседали среди зарезанных баранов и быков. Судья кузнецов железных рудников, расположенных между Орном и Ором, держал свой суд в Гло-ла-Перрьер, сидя на высокой наковальне, одна нога с той, другая с этой стороны, и его судебные приставы, также рабочие, как и он, держали в руке железный молот в тридцать фунтов вместо жезла, чтобы держать присутствующих в уважении. Иногда корпорация сохраняла некоторую власть над ремесленниками, находящимися вне её состава: таковы были мясники Большой Бойни, которые одни могли разрешать устройство других мясников Парижа.

Юрисдикция, о которой мы только что говорили, осуществлялась офицерами, известными под различными именами: короли, мастера, деканы, надзиратели, синдики, присяжные, облечённые обязанностями визитов, инспекций, поддержания порядка и полиции, сбора налогов, и, кроме того, экзамена учеников и приёма мастеров. Их число варьировалось от одного до шести на корпорацию, и иногда даже их власть простиралась на целую провинцию, ибо одна хартия 1563 года называет мастера галантерейщиков Берри. – Эта хартия указывает также, как мы сказали, короля тех же ремесленников в этой провинции. – Эти офицеры, избираемые сначала общиной, не сохранили один и тот же способ назначения. Для большинства, однако, они оставались выборными их собратьями; таковы были, среди многих других, главы Гёльды пекарей Арраса, принц виноторговцев того же города; точильщики больших ножниц были обязаны приходить каждый год из самых отдалённых провинций, чтобы избирать своих присяжных и держать генеральный капитул об успехах или