Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

Такой способ обмена еще и в настоящее время практикуется у многих варварских народов. Они обмениваются между собой только предметами необходимыми, и больше ничем; например, они обменивают вино на хлеб, и наоборот, и т. п. Такого рода меновая торговля и не против природы, и вовсе не является разновидностью искусства наживать состояние, ведь ее назначение – восполнять то, чего недостает для согласной с природой самодовлеющей жизни[49].

В случае неурожая или других экстремальных ситуаций домохозяин мог рассчитывать на то, что его сосед поможет ему, обеспечив минимум необходимого, но не более того. Такая трансакция налагает на последнего определенные ограничения: 1) это должны быть базовые продукты питания, то есть самые необходимые; 2) они должны предоставляться в количестве, соответствующем ситуации, но не в большем; 3) необходимо определить эквивалентное количество других необходимых продуктов; 4) в данной ситуации исключена процедура кредитования. Домохозяин, у которого имеются жизненно важные продукты, обязан произвести обмен на перечисленных выше условиях. Однако если нуждающийся в помощи домохозяин не имеет возможности вернуть достаточное количество продуктов в рамках эквивалентного обмена, то ему или его семье придется отрабатывать свой долг.

В Ветхом Завете законы по этому поводу сформулированы более четко. Согласно этим законам, нуждающиеся члены сообщества могли рассчитывать на поддержку, но только при определенных условиях: 1) помощь должна оказываться в натуральной форме; 2) помощь должна предоставляться в пределах необходимого; 3) средства могут предоставляться в кредит (в долг); 4) к должнику следует относиться заботливо и по-человечески; 5) строго запрещается получать выгоду в результате одалживания. В Ветхом Завете не говорится об обязательности таких обменов, но предписывается краткосрочное одалживание минимального количества жизненно важных продуктов. Как правило, требовался залог. В случае невозврата долга кредитор либо оставлял залог у себя, либо заемщик (или его дети) обязывался «отработать» долг.

В Ветхом Завете эквиваленты упоминаются очень редко. Тем не менее можно предположить, что они использовались – ведь в ином случае возникала бы неопределенность по поводу количества одалживаемого, но об этом в тексте ничего не говорится. Кроме того, тогда были бы неуместными строгие запреты на извлечение любой выгоды.

То, что Аристотель отмечал у современных ему «варваров», отличается от заповедей Ветхого Завета четкой ориентированностью на трансакции in rem, то есть трансакции с исключением кредита. Однако обнаруживается поразительное сходство между этими «варварами» и израильтянами – и те и другие в понятие «жизненно важные продукты» (независимо от того, были ли эти продукты обменены или одолжены) вкладывали значение «самое необходимое» и по количеству, и, что важно, по качеству. Говоря современным языком, здесь речь идет о чем-то вроде рациона. По мнению Бикермана (см. выше), в документах архива Тебтуниса (46 г.) слово peras (иврит) используется в значении рацион или продуктовый паек (например, homologia trophimou doulikou, что переводится как «договоренность относительно рациона питания рабов»). Уэстерман в статье «Рабство», посмертно опубликованной в энциклопедии Pauly-Wissowa, делает вывод о том, что в Египте периода Птолемеев и, возможно, в Риме раб мог претендовать на определенный рацион («продукты в количестве, необходимом для поддержания жизни»). Таким образом, понятие «необходимые продукты» часто предполагает значение «в ограниченном количестве». Сочетание рациона и эквивалентов, по всей вероятности, представляло собой гибкий количественный инструмент архаичной субстантивной экономики в целом.

Мишна, древнейшая часть Талмуда, пропитана ветхозаветным неприятием идеи о том, что в результате какой-либо трансакции, осуществленной между членами одного племени, могут быть извлечены прибыль или выгода. В заповедях этой книги очень часто звучит мысль о том, какие моральные риски таит в себе страсть к наживе и спекуляция, пусть даже неумышленная и непреднамеренная. Понятие «эквиваленты» целенаправленно используется в этой книге в качестве защиты от такой опасности.

IV. Социология эквивалентности

Теперь мы подходим к вопросу о том, каким образом устанавливалась эквивалентность и что она собой представляла. В примитивном обществе, таком как, например, племя юта на острове Тикопиа, эквивалентность сохраняется в обычаях и традициях[50]. Морские раковины определенного вида могут обмениваться на свиней. Эквивалентность будет достигнута, когда шнур с нанизанными на него раковинами можно будет протянуть от пятачка свиньи до кончика хвоста. В законах Эшнунны единицы меры растительного масла или вина приравниваются к другим единицам меры. В Кодексе Хаммурапи в качестве эквивалента устанавливается «стоимость» найма лодки с лодочником. В городе Кука (Центральный Судан) каждую среду на рынке объявлялся эквивалент бус из раковин каури по отношению к талерам Марии Терезы.

Однако проблема истоков эквивалентности не исчерпывается приведенными выше фактами и требует рассмотрения таких вопросов, как виды трансакций, в которых предполагается использование эквивалентов, а также способы институализации эквивалентности. В обществе нузи, существовавшем в XV веке до н. э., одну из основных трансакций, называемой ditennutu, можно описать как свободный обмен в использовании земли, людей, скота, денег, транспортных средств или других материальных благ взамен на любое из этих благ при условии, что для обеих сторон это использование будет равнозначным. Права собственности при этом не передаются – речь идет только об использовании. При этом ни одна из сторон не должна получать прибыль. В принципе, поскольку такой обмен предполагает только использование, он ограничен по времени. Виды пользования, заложенные в самой процедуре трансакции ditennutu, в современной терминологии могут быть описаны как узуфрукт, наем, аренда, трудовая повинность, процент или прибыль. Однако для данного случая этими различиями можно пренебречь. Главным условием законности этих процессов является отсутствие выгоды за счет другого. Наверное, более точным было бы сказать, что предполагается равная выгода или прибыль для обеих сторон, нежели утверждать, что выгода здесь полностью исключена. Однако отсутствие выгоды – это самый важный принцип данной процедуры. Обмен ditennutu, который на целое тысячелетие старше книги Мишна, дает нам самое четкое представление о значении скрытого смысла, заложенного в этом своде законов по поводу запрета евреям извлекать выгоду за счет других евреев.

Здесь нас интересует вопрос о том, как обмен ditennutu соотносится с понятиями «нажива» или «прибыль». Сам факт, что процесс ditennutu содержит в себе такие факторы, как использование рабочей силы; использование лодки и услуг лодочника; использование земли, жилья, скота, а также использование денег, демонстрирует, что одной из целей «использования» материальных благ, предоставляемых или получаемых в результате этого обмена, было обеспечение доходов. Таким образом, ditennutu «уравнивает» не только субъективный доход, который получают обе стороны этого добровольного обмена, но также и «объективный» доход, если рассматривать ситуацию с позиций методологии бухгалтерского учета. Доход, извлекаемый обеими сторонами, является совершенно законным, поскольку он справедлив. А справедливый он потому, что осуществляется на основе эквивалентности.

Последствия этих архаичных представлений