Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

трансакции проникали в общественную жизнь ранних обществ, тем не менее дает представление о самых различных направлениях их политического и экономического развития. Экономические институты в архаичных обществах возникали на основе включенных в общественную жизнь экономик родоплеменного периода, и этот процесс всегда имел самое непосредственное отношение к верховным требованиям социальной солидарности.

Глава 6. Эквиваленты в архаичном обществе

Любопытный факт: нам достаточно много известно о том, какие в архаичных обществах существовали способы распределения продуктов питания, о том, как центральная власть осуществляла редистрибуцию, или о том, как строились отношения реципрокности между членами сообщества, однако в то же время для нас до сих пор остается непонятным, как возникали способы обмена, которые мы ежедневно совершаем. Как ни парадоксально, но причины этого корнями уходят в присущую человеку склонность к обмену и рыночным отношениям – ведь обмен кажется «естественным», и это не требует объяснений, а рынок представляется универсальным институтом, благодаря чему обмен проникает во все сферы жизни. Начиная с 1776 г[43], якобы существующее в нас стремление к натуральному обмену, бартеру и денежному обмену считалось достаточным объяснением того, почему мы привержены идее обмена. И лишь спустя век с небольшим Карл Бюхер отметил, что примитивный человек не только не был склонен к натуральному обмену, но и бартер вызывал у него резкое неприятие. Более того, к этому можно добавить, что чувство врожденного отвращения к обмену продуктами питания в конце концов было преодолено, но не столько благодаря привычкам, сформированным рынком, как думали наши праотцы, сколько с помощью ряда совершенно иных институтов, которые мы будем называть здесь эквивалентами.

Эквиваленты как таковые представляют собой просто инструменты для установления количественных отношений между товарами различного рода – например, между мерой зерна и кувшином вина (один к одному) или крупным или мелким скотом (один к десяти). Стандартный перевод таких отношений в категорию «цен» вряд ли может считаться адекватным, поскольку, как уже отмечалось выше, он ограничивает концепцию эквивалентности только рыночным обменом. На самом же деле эквивалентный обмен никогда не сводился лишь к рыночному обмену. Разумеется, на основе двух этих простых механизмов существовал целый ряд институтов, регулировавших в архаичных обществах движение основных продуктов питания и иных жизненно важных предметов.

В рабочем определении эквивалентности следует подчеркнуть тот факт, что с помощью этого термина обозначается количество однородных единиц, которое, при замене этих единиц на единицы другого рода, остается неизменным в процессе установления таких взаимоотношений, как реципрокность, редистрибуция и обмен.

При реципрокном обмене адекватный взаимный дар, как правило, регулируется общепринятыми правилами: овощи, выращенные в материковой деревне, обмениваются на рыбу, выловленную жителями деревни, которая находится на берегу моря; происходит реципрокный обмен между дарами, приносимыми женихом, и приданым невесты; рядового члена сообщества, приносящего скромные дары, вождь одаривает более дорогими подарками или, наоборот, передав феодалу оброк, человек удостаивается от него лишь небрежной благодарности.

I. Эквиваленты-заменители

Эквиваленты играют не менее важную роль и в процессе редистрибуции. Независимо от того, накапливаются ли материальные блага у правителя или перераспределяются им, а также независимо от того, являются ли объекты редистрибуции налогами, феодальной податью или, возможно, даже добровольными дарами – довольно часто возникают ситуации, когда один вид материальных благ неизбежно заменяется другим.

Мы можем привести целый ряд примеров из истории Древнего мира, когда те или иные материальные блага заменялись эквивалентами. Так, можно обнаружить, что в натуральной экономике в целом релевантным принципом выступает эквивалентность. В любой ситуации – будь то оплата налогов, либо требование продуктового рациона, либо выкуп объектов или предметов, которые качестве обета были посвящены храму Господнему (Библия, Лев. 27), – регулируются вопросы, связанные с возмещением затрат, списываются долги или создается система обмена товарами между центральной властью и рядовыми жителями. Во всех этих случаях требуется расплачиваться предметами разного рода, заменяя один другим или, как говорят, «сваливать все в одну кучу». Единственным механизмом для таких операций является установление соотношений между этими материальными благами.

Так, например, в системе налогообложения «ирригационных» государств Древнего Востока предусматривалась выплата фиксированного количества продукта за единицу земли, независимо от того, производилась ли оплата ячменем, растительным маслом, вином или шерстью. Соответственно, при распределении продуктового рациона среди работников или воинов должна была учитываться возможность выбора между различными видами продуктов питания, такими как ячмень, растительное масло, вино или шерсть. Что же касается налогов, то в отсутствие рынка и денег жесткая привязка выплат к определенному виду продуктов была бы нефункциональной. То же самое относится и к продуктовым рационам – отсутствие возможности выбора было бы неудобным. Центральная власть, как правило, по большому счету, не обращает внимания на возможность такого выбора, поскольку может урегулировать ситуацию, балансируя между различными регионами страны. В связи с этим в основе государственных финансов лежит система эквивалентов, что способствует появлению сложно организованной церковной десятины наряду с фиксированием продуктовых рационов с помощью системы баллов.

Административный обмен товарами между земледельцами и дворцом существовал, например, в Вавилоне. Из документов, касающихся списания долгов в период правления Хаммурапи, мы узнаем, что земледельцам разрешалось составлять список продуктов, которые были у них в излишке и которые они хотели обменять на дворцовые товары. Предположительно, это были импортированные иностранные товары, или товары, полученные из других регионов в качестве оплаты налогов, или даже товары, произведенные в самом дворце. Разумеется, осуществление таких трансакций неизбежно было сопряжено с большой неопределенностью. Совокупная стоимость товаров, предложенных земледельцем, должна была равняться стоимости товаров, полученным им из дворца в результате обмена. Иногда случалось, что во дворце было недостаточно товаров, которые земледелец хотел получить в обмен. Кроме того, предполагалось, что эти товары будут определенного вида и качества. Перед чиновником, выступавшим посредником, стояла непростая задача: подобрать во дворце такие товары, которые соответствовали бы пожеланиям земледельца. Разные чиновники, на основе имевшейся у них информации, скорее всего, совместно обсуждали, в какой пропорции следует предоставить дворцовые товары, чтобы по возможности удовлетворить запросы земледельца. В конечном счете при совершении операции обмена между дворцом и земледельцем замена каждой единицы товаров из списков обеих сторон регулировалась на основе системы эквивалентов. Стороны добавляли товары, пусть и разнородные, до тех пор, пока не достигался баланс.

Благодаря такой «замещающей эквивалентности» натуральная торговля приобрела возможность производить расчет возмещения, получаемого торговцами, и осуществлять расчеты между ними. Прибыль от торговых оборотов рассчитывалась от общего количества эквивалентных товаров, независимо от того, какие именно товары использовались в качестве эквивалентов. Если равнозначные товары отсутствовали, то структуры, которые вели учет торговых операций, – либо торговые гильдии, либо казначейство дворца, либо дворцовые чиновники (в таких случаях, как продажа рабов), – не могли зарегистрировать обязательства сторон. Тогда кредитор получал возможность обеспечить