Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

имеют исключительно важное значение для понимания вопроса о становлении и развитии института «справедливой цены» – предшественника цены в современном понимании.

Эквивалентность между единицами различных материальных благ была нужна для передачи пропорциональных соотношений, которые одновременно являлись результатом существующих общественных условий, а также способствовали сохранению этих условий. «Справедливость», выраженная в эквивалентах, является отражением того, насколько «справедливо» само общество. Иначе и быть не может – ведь статусные преимущества и уровень жизни, которые можно получить в обществе, находят отражение в эквивалентах. Следовательно, то, что мы привычно называем доходом, прибылью, заработными платами, арендой или другими доходами, должно включаться в понятие эквивалентности в том случае, если эти доходы требуются для сохранения существующих общественных отношений и ценностей. Как утверждали ученые-схоласты, в этом и состояло логическое обоснование (rationale) «справедливой цены». Справедливая цена не имеет ничего общего с благостными надеждами или возвышенными мечтаниями, далекими от «экономической реальности», как считали ортодоксальные приверженцы классической экономической науки. Справедливая цена – это эквивалент, реальное количество которого определяется либо местными властными структурами, либо рыночным поведением гильдий, объединяющих торговцев. Однако и в одном, и в другом случае цена определяется на основе факторов, релевантных для конкретной общественной ситуации. Члены гильдий, отказывающиеся продавать ниже той цены, которая могла представлять угрозу для цен, установленных его коллегами по гильдии, а также те, кто отказывался принять цену, которая обеспечила бы им более высокий доход, чем было согласовано, совместно определяли «справедливую цену». Делали это они не менее эффективно, чем местные власти, которые можно было призвать для установления цены в целях подкрепления всех этих принципов.

V. Эквиваленты и рынки

Рассуждая об «эквивалентности», мы кратко охарактеризовали жизненно важную черту античной экономики. Теперь мы сделаем несколько замечаний по поводу того, какое влияние «эквивалентность» могла оказать на развитие паттерна обмена в целом и главным образом рыночного и денежного обмена.

Использование денег для обмена – а только такое использование денег нас здесь и интересует – вряд ли было необходимо в условиях, когда для трансакций нужны были только эквиваленты. В то же время использование денег в качестве универсальной меры обмена стало во много раз более эффективным благодаря механизму эквивалентности. С помощью эквивалентов взаимные предложения могли суммироваться и тем самым балансироваться. Оставшуюся разницу можно было оплачивать наличными деньгами.

Широкое использование эквивалентов оказало неоднозначное воздействие на развитие рынков. Хотя, в принципе, эквиваленты и могли играть на руку рынку с фиксированными ценами, административные формы торговли могли бы в большей степени упростить функционирование рынков и устранить препятствия, мешавшие их развитию. Конечно, в то время еще не могли возникнуть ценообразующие рынки со свойственными им волатильными ценами, реагирующими непосредственно на изменения в спросе и предложении – ведь функция таких рынков состоит в первую очередь в установлении цен. С уверенностью можно утверждать только то, что в отсутствие установленных эквивалентов трудно себе представить, как в обществах со сложной структурой, у которых не было рынка, могли бы функционировать торговля и деньги. Теоретически разрушение существовавших систем эквивалентности в некоторых случаях могло способствовать развитию ценообразующих рынков. Однако необходимо отметить, что, поскольку мы не располагаем адекватными доказательствами, подобные рассуждения остаются по большей части умозрительными.

Глава 7. Экономическая роль справедливости, законности и свободы

Для примитивных обществ трансакции с продуктами питания не были типичными, поскольку они считались антиобщественными, то есть нарушавшими единство сообщества. Хотя в то время как другие табу (например, связанные с сексуальным поведением) были неоспоримыми, «конституции» родоплеменных обществ предписывали запрет на корыстные операции с продуктами питания лишь косвенным образом.

В архаичных обществах требование запрета на продуктовые и иные трансакции постепенно смягчалось. Это создало условия для того, чтобы в истории жизнедеятельности людей произошли наиболее серьезные изменения. Обмен материальными благами и услугами – независимо от того, была ли это купля-продажа, аренда-найм, заимствование-кредитование, – придавал гибкость различным формам экономических отношений, что, в свою очередь, позволяло значительно увеличивать их полезность в процессах производства и потребления. Эти значимые изменения, сопровождавшие распад родоплеменного общества, происходили главным образом двумя путями: либо благодаря предоставлению ограниченной и строго контролируемой возможности осуществлять определенные виды трансакций, либо путем исключения из таких трансакций принципа получения выгоды. Первый путь был типичен для некоторых небольших аграрных обществ, например для Греции периода Гесиода или некоторых территорий Израиля времен Амоса. Второй путь выбрали такие ирригационные царства, как Вавилон и Ассирия. В то время как аграрные общества двигались в направлении создания рынков, ирригационные царства шли по другому пути, который оказался не менее важным для последующей истории человечества – ведь благодаря ему такие созданные государством принципы, как справедливость, законность и индивидуальная свобода, начали играть решающую роль в ходе развития экономики человека.

В архаичном обществе экономическая роль фактора справедливости состоит в отмене племенного запрета на трансакции путем отказа от представления о том, что на торговых операциях лежит печать позора, со всеми вытекающими из этого последствиями. Это способствовало высвобождению экономической силы, что позволило многократно увеличить производительность труда в аграрных экономиках, функционировавших в условиях регулирования паводковых вод. Одна из основных функций царя в архаичном периоде состояла в установлении эквивалентов. Провозглашение этих эквивалентов давало практически священные санкции на трансакции, при совершении которых должны были соблюдаться «доли» или «пропорции», утвержденные наместником божества. Начиная с ранних ассирийских торговых колоний с их законами Эшнунны и Кодексом Хаммурапи, до Мишны и вавилонского Талмуда, появившихся на 2500 лет позже, и до периода Фомы Аквинского, если не значительно позднее, справедливая цена оставалась единственным стандартом, который гарантировал законность сделки.

Однако ирригационным царствам удалось добиться более значительных результатов. Разрешив бесприбыльные трансакции и создав условия для улучшения собственной экономики, особенно в области сельского хозяйства, эти царства не свернули на рыночный путь развития. Вместо этого появилась возможность для нетрансакционных экономических сделок, которые мы будем называть диспозиционными. Это стало возможным благодаря разработке правовых норм, касавшихся различных аспектов торговой деятельности. В действительности гораздо бо́льшая часть торговых операций представляла собой диспозиционные сделки, и лишь незначительная доля была собственно трансакциями. Существовало множество механизмов, которые препятствовали слиянию этих двух типов торговых сделок.

Как эквивалентность, благодаря которой стали возможными бесприбыльные трансакции, так и правовые нормы, на основе которых удалось свести безрисковые диспозиционные торговые операции в единую систему, были результатом доминирования редистрибутивных форм интеграции. Однако, по мнению историков прошлого, эти факторы не функционировали по принципам тиранической административной бюрократии. Отсутствие или, по крайней мере, подчиненная роль рынков не предполагает наличия громоздких административных методов, которые крепко держит в своих руках центральный бюрократический аппарат. Совсем наоборот: как мы уже могли убедиться, бесприбыльные трансакции и регулируемые диспозиционные торговые операции, узаконенные юридическими нормами, открывали широкие возможности