Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

выполнение своих требований благодаря процедуре взаиморасчетов, в ходе которой взимался долг его дебитора. Такие взаиморасчеты регулярно осуществлялись в метрополиях и в Каппадокии. Это может прояснить вопрос о том, почему, казалось бы, сами собой реализовывались арбитражные решения, устанавливавшие суммы, которые ответчик должен был выплатить выигравшему истцу. В отсутствие соответствующих исполнительных органов не было зафиксировано ни одного дошедшего до нас случая, когда бы заявитель жаловался, что ему не удалось получить с должника положенной ему суммы[44].

Но как в нерыночных экономиках могли появиться такие безрисковые способы торговли и практика платежных взаимозачетов? Это невозможно понять без учета эквивалентов-заменителей, существовавших на основе традиции или закона.

II. Продуктовые рационы

О том, насколько важную роль в экономиках натурального хозяйства играли продуктовые рационы, можно судить по надписям на шумерских и вавилонских табличках, на которых указывалось количество ячменя, распределяемого между людьми различных возрастных категорий, а также выделяемого в качестве корма для домашних животных. В процессе нормирования учитывалось сочетание таких факторов, как качество и количество продуктов питания, что отражается в значении понятия «жизненно важные продукты». Этот термин может одновременно означать определенные виды продуктов питания, без которых человек не может существовать, а также количество этих продуктов, необходимое для поддержания жизни. Именно в этом смысле Аристотель упоминает об обмене исключительно предметами первой необходимости, который продолжал практиковаться некоторыми «варварскими» народами и в его время[45].

Тот же смысл – то есть выделение определенного количества хлеба – имеют слова из молитвы, обращенной к Богу, – «хлеб наш насущный дай нам на сей день». В Евангелиях от Луки (11:3) и от Матфея (6:11) приводятся ссылки на Ветхий Завет, в котором обозначено определенное количество хлеба, необходимое для ежедневного потребления – хлеб стандартного размере (ton arton), не больше и не меньше. Притчи Соломона (30:7–9) гласят: «Двух вещей я прошу у Тебя, не откажи мне, прежде нежели я умру: суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, пресытившись, я не отрекся от Тебя и не сказал: „кто Господь?“ и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе». Архаичное слово «насущный» используется здесь в значении «жизненно необходимый». В переводе Лютера эта фраза выглядит следующим образом: mein bescheiden Theil Speise. И здесь вновь появляется значение «скромная порция». В переводе Шлахтера читаем: mein zugemessenes Brat, что фактически означает «отмеренная порция хлеба» (Ср. с ветхозаветной книгой Левит, цитата из которой приводится ниже). Термин Шлахтера zugemessen использует и Швенцер для обозначения Nig. Ba: «рацион, порция»[46].

В «Дамасском документе», относящемся к тому же периоду, что и Свитки Мертвого моря, также имеются ссылки на продуктовый рацион[47]. Хронологически этот документ появился в период между ветхозаветной книгой Левит и Новым Заветом. В относящейся к гораздо более позднему периоду молитве из Талмуда используется формулировка «необходимая пища».

В угрозах Яхве в Ветхом Завете голодный рацион обозначался как «взвешенный», но «недостаточный» по количеству: «хлеб, подкрепляющий человека, истреблю у вас; десять женщин будут печь хлеб ваш в одной печи и будут отдавать хлеб ваш весом; вы будете есть и не будете сыты» (Левит 26:26). Кроме того, Элия Бикерман доказал, что в Египте периода Птолемеев еврейским рабам тоже полагался продуктовый рацион[48]. Таким образом, сказанное выше четко обозначает направления дальнейших исследований. Однако не стоит забывать, что понятие «продуктовый рацион» сохраняет при этом свое функциональное значение.

Если считать, что термин «продуктовый рацион» имеет значение «порция еды, имеющая ограничения как по качеству, так и по количеству», то, по-видимому, в архаичном обществе получение рациона являлось базовым экономическим правом человека.

В сообществах справедливость обеспечивалась только в том случае, если такие вопросы, как платежи или возврат долга, требование продуктового рациона или его распределение, решались с помощью альтернативных эквивалентных объектов. Редистрибуция имела еще один, не менее важный результат: благодаря эквивалентности стали возможными бюджетирование и планирование, одновременно с которыми появились проверки и контроль, необходимые для их эффективного осуществления. В этом случае эквивалентность использовалась не столько как стандарт ценности (если воспользоваться современной терминологией), сколько как средство учета.

III. Использование эквивалентов в обмене

Разумеется, по мере распространения процедуры обмена эквиваленты могут выступать в качестве цен при условии, что существует косвенный обмен с использованием денег. Однако эквиваленты в таком случае не ограничиваются лишь такими товарами, как продукты питания, драгоценные металлы или сырье. Любые сделки в субстантивной экономике, предполагавшие действия, которые мы могли бы назвать трансакциями, находились под юрисдикцией законов эквивалентности. Обмену подлежали только эквивалентные объекты, независимо от того, шла ли речь о земле или трудовых ресурсах, товарах или деньгах, или же сочетании этих объектов. Было совершенно не важно, имелась ли в виду собственность на эти объекты или только их использование, или предметом обмена были такие условные объекты, как, например, возможные излишки, которые еще нужно было получить.

Говоря более конкретно и добавляя в скобках соответствующие современные термины, отметим, что в архаичных обществах имелись эквиваленты товаров (цены); эквиваленты услуг (заработные платы); предоставление денег или иных ценностей во временное пользование (процент); использование лодки вместе с услугами лодочника (наем); использование земли или дома (аренда) и так далее. Таким образом, эквиваленты в Месопотамии распространялись практически на все сделки, такие как продажа и аренда земли, домов, людей, скота, а также лодок. Сюда входили и трансакции с различными ценными товарами – серебром, ячменем, растительным маслом, вином, кирпичами, медью и свинцом. В отличие от современных представлений, не делалось никакого различия между разными источниками получения доходов, такими как заработная плата, аренда, проценты и прибыль. Трансакции или передача прав собственности считались законными только при выполнении одного условия: стороны не должны были получать выгоду за счет друг друга, а сделки должны были осуществляться при соблюдении эквивалентности.

Принципы эквивалентности в процессе обмена играли особо важную роль для независимых земледельцев: во Второзаконии (15:7–8) их призывают в трудную минуту поддержать ближнего своего и «дать ему взаймы, смотря по нужде, в чем он нуждается» или обменять по эквиваленту «предметы первой необходимости».

Рассуждая о «натуральной торговле», Аристотель в своем труде «Политика» исходит из предпосылки, что торговля, подобно другим формам обмена, возникает из требования самодостаточности. Первоначальная самодостаточность теряется в случае увеличения семьи, в результате чего определенные члены семьи вынуждены отделяться и вести собственное хозяйство. Отдельным семьям, которые раньше «сообща использовали материальные блага, находившиеся у них в коллективной собственности», теперь приходится совместно распределять излишки. В результате обмен, то есть чисто функциональный итог совместного владения и распределения, восстанавливает их самодостаточность. Таким образом, натуральная торговля представляет собой бескорыстный