Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

— Не хочу сладкое.

Мать протянула ей солёную половину.

Дверь забрала лето.

Не вырвала — приняла с ладони. Лада ещё знала факты: была кухня, яблоки, мать. Но запах исчез. Белая стена превратилась в сообщение о цвете. Она не могла вспомнить, почему смеялась.

На стекле осталась её ладонь, а за стеклом — чужая женщина у окна.

Дверь открылась.

— Что отдала? — спросил Илар.

— Доступ получен.

— Я не об этом.

Лада перечислила ориентиры: коридор, пять человек, карта, две двери. На слове «пять» заметила, что Сава пересчитывает вместе с ней.

— Лето, — сказала она. — Ничего необходимого.

— Не тебе решать за ту, которой станешь без него, — тихо ответил Илар.

— Поздно.

— Поэтому и говорю сейчас.

Камера Елены была круглой. В центре стояло кресло, но ремней не было. Над ним висела прозрачная капля размером с человеческую голову. Внутри женщина повторяла одно движение: поворачивалась к двери, видела Ладу и поднимала серебряные руки.

Голос из капли произнёс:

— Дочь.

Лада остановилась за порогом.

— Это запись, — сказала Маэна.

— Я знаю.

— Очень плотная. Почти связная личность.

— Копия, — сказал Илар. — Не человек.

Сава приблизился к капле.

— Если она помнит себя человеком, какая ей разница?

Женщина посмотрела на него.

— Сава Ро. Замещённая версия.

Он отступил.

— Она знает меня.

— Система знает реестр, — ответила Лада.

Капля повернулась к ней.

— Я знаю, как ты воровала соль.

В груди что-то отозвалось, хотя Лада уже не помнила кухни.

— Сколько мне было?

— Шесть. Нет, семь. Это воспоминание повреждено.

— Что ты сказала, когда дала мне яблоко?

Женщина открыла рот. Ответа не было. Вместо него капля предложила соединение.

Совместимость: восемьдесят семь процентов. Освободите место для восстановления родственной записи.

Варианты возникли вокруг кресла: детство, годы у Керна, профессиональная память, последние месяцы. Если Лада отдаст достаточно, архив загрузит Елену в неё.

Сава схватил её за рукав.

— Можно вернуть.

— Нет.

— Ты даже не попробовала.

— Потому что это не дверь, а замена.

— А если она там?

— Тогда я не имею права сделать её из себя.

Капля говорила материнским голосом:

— Лада, мне страшно. Не оставляй.

Орс отвернулся. Маэна сняла слуховой аппарат, но голос продолжал звучать из стен.

Илар спросил:

— Запись осознаёт отказ?

— Не знаю, — сказала Маэна.

— Значит, может страдать.

— Или имитировать именно то страдание, которое заставит Ладу согласиться.

— Для страдающего разница невелика, — сказал Сава.

Лада подошла к капле.

— Если ты Елена, скажи, чего хотела для меня.

— Спасти.

— От чего?

— От выбора.

— Как?

Женщина снова сбилась. Лицо стало моложе, потом старше.

— Сделать тебя картой.

Стену камеры пересёк служебный журнал. Елена входила сюда добровольно — это подтверждали три записи. Первая принадлежала Керну. Вторая Сорн. Третья самой системе.

Илар проверил даты.

— Подпись Сорн появилась через девять лет после входа.

— Значит, её добавили задним числом, — сказала Лада.

— Подпись Керна настоящая.

Журнал открыл разговор.

Керн был моложе, говорил быстро:

— Ты не можешь передать ребёнку аварийную привязку без её согласия.

Елена отвечала:

— Она не доживёт до возраста согласия, если начнётся чистка.

— Тогда отдай память мне.

— Тебя проверят первым.

— А её не проверят?

— Ребёнка сочтут шумом. В этом её защита.

Лада слушала, как мать рассчитывает её незначительность.

Другая запись показывала Елену одну. Она сидела в кресле и диктовала:

— Лада должна видеть швы, даже если забудет меня. Я передаю пространственную память, часть детства и право аварийного доступа. Она не обязана завершать мою работу.

Система спросила:

— Определите статус получателя.

Елена долго молчала.

— Часть аварийной карты.

Эти слова вошли в журнал и стали правилом. Ребёнка не удалили, потому что система признала её не человеком, а инструментом.

Лада почувствовала холоднее, чем на лестнице забытых.

— Она спасла меня, лишив статуса.

— Возможно, другого пути не было, — сказал Илар.

— Это слова Сорн.

— Я знаю.

Последняя запись принадлежала Керну. Он стоял у камеры после исчезновения Елены.

— Если Лада придёт, не отдавай ей эту копию без предупреждения. Память о человеке не даёт права стать им. Любовь не является согласием.

Система ответила:

— Инструкция противоречит протоколу родственного восстановления.

— Тогда запиши как свидетельство, не инструкцию.

Журнал оборвался.

Сава отпустил рукав Лады.

— Керн знал, что это не она.

— Керн не мог знать.

— Но спросил бы.

Капля снова предложила соединение. Лада нажала отказ.

Камера содрогнулась. На несколько секунд лицо Елены стало ясным и спокойным.

— Хорошо, — сказала запись.

— Ты понимаешь?

— Нет. Но настоящая Елена оставила ответ для этого выбора.

На стене появилась короткая фраза:

Если она отказалась, значит, осталась собой. Откройте ей служебный журнал.

Капля погасла.

Маэна получила доступ к скрытым каналам. Один вёл к ПР-0, второй — к Первому Регистратору, третий — в детский архив Лады. Четвёртый уходил за пределы известных областей.

— Двадцать первый берег, — сказала Лада.

— Или то, что им назвали, — поправил Илар.

Она кивнула. Точность больше не казалась ей гарантией добра, но оставалась способом не принять желаемое за живое.

На обратном пути дверь потребовала новую плату.

— Мы уже заплатили, — сказала Маэна.

Вход и выход являются независимыми услугами.

— Башня училась у паромщиков, — сказал Сава.

Лада достала карту Керна. На краю появилась его запись:

У любой камеры есть путь, которым входит надзиратель.

Они нашли тонкий служебный шов за креслом. Он не просил памяти, только печать Палаты. Илар приложил свою. Печать не светилась со дня насосной, но дверь узнала форму власти и открылась.

— Ненавижу, когда преступление помогает, — сказал он.

— Запиши, — ответила Лада. — Потом исправим.

Они вышли в нижний архив. За спиной камера Елены закрылась.

Лада знала, что потеряла лето. Не чувствовала потери, и именно это было страшнее всего.

Сава протянул ей половинку зелёного яблока, найденного неизвестно где.

— С солью? — спросил он.

Лада посмотрела на плод.

— Не знаю.

— Тогда выберешь сейчас.

Она посыпала яблоко солью и откусила.

Вкус был новым.

Глава 25. Список мёртвых

Список не хотел быть списком.

Имена выходили из служебного журнала Елены группами, меняли порядок