Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

Их осталось четыре. Одной можно было стянуть края площади, но для этого требовалось определить границу, а каждая группа требовала провести её в свою пользу.

Илар предложил временно признать середину нейтральной зоной.

— Это моя лавка! — закричал хозяин мастерской.

— Это кухня моих родителей! — ответила женщина.

Орс подошёл к Ладе.

— Выбирай то, что существовало до публикации. Иначе площадь рухнет.

— Прежняя версия построена на удалении.

— Сегодня она удержит живых.

— А завтра станет доказательством, что удалённые были ошибкой.

— Завтра можно исправить формулировку.

— Так говорит Палата.

— Сегодня я говорю как человек, который видит трещину под ногами.

Лада посмотрела вниз. Серый и красный камень уже не расходились плавно. Между ними возникали ступени, стены, куски чужих комнат. Площадь складывалась из нескольких десятилетий одновременно.

Она выбрала не версию, а время.

— Всем уйти с середины на края. Каждая группа подтверждает только то место, где стоит. Не тяните улицу на себя.

— Что будешь делать?

— Дам площади право быть пустой.

Маэна поняла первой.

— Сотрёшь центр?

— Временно исключу из обеих карт.

— Там люди.

— Поэтому Илар их выведет.

Следователь уже организовывал цепочку. Он не приказывал идти к «правильной» стороне. Спрашивал каждого, какую мостовую человек видит, и направлял туда, где его ноги находили опору.

Сава удерживал серую и красную версии сразу. Стоял на границе и называл опасные места:

— Здесь вода. Здесь лестница вниз. Не трогай фонарь — у тебя он стена.

Люди сначала не слушали пятнадцатилетнего Неназванного. Потом один мужчина ступил туда, где Сава предупредил, и провалился по колено в крышу чужого дома. После этого начали слушать.

Орс отправил Лигу на дальний край. Маэна остановила насосы под площадью, чтобы трубы не закрепили одну из версий. Илар вывел последних спорящих силой — с разрешения каждого спросить не успел, но громко назвал имена и причину.

В центре осталась девочка. Для Лады ей было лет восемь. Для Савы — старуха. Для Илара место пустовало.

— Куда тебя вести? — спросила Лада.

— Домой.

— Как выглядит дом?

— Там папа.

— Как зовут?

Девочка молчала. За её спиной возникали двери всех цветов.

— Это приманка, — сказал Сава.

— Возможно.

— Опять возможно?

Лада протянула руку, но не касалась.

— Хочешь уйти со мной?

Девочка посмотрела на ладонь.

— Ты потом решишь, что меня нет?

— Нет.

— Обещаешь?

— Обещаю не решать за тебя. Больше не могу.

Девочка вложила пальцы в её руку. Они были холодными и настоящими в этот момент.

Площадь застонала.

Лада поставила четыре пластины по углам. Илар засвидетельствовал центр как зону эвакуации. Маэна — как технически неопределённый участок. Сава — как место, где несколько улиц существуют и ни одна не имеет права притворяться единственной.

Орс должен был дать четвёртый голос.

— Лига не признаёт право Палаты замораживать спор, — сказал он.

— Это не Палата.

— Ты носила её знак.

— Сейчас не ношу.

— Но пользуешься тем же инструментом.

Камень под ним раскололся. На красной версии появились его жена и дети. Они стояли на берегу удалённого квартала.

Орс перестал дышать.

Сын поднял деревянный кораблик.

— Отец.

Лада ждала.

— Если ты пойдёшь, — сказала она, — я не остановлю. Но площадь не удержится.

— Не смей делать их ценой.

— Это не я привела.

Орс смотрел на семью. Потом на освобождённых из насосной, которых его люди выводили с площади.

— Я свидетельствую, — произнёс он, — что здесь нет версии, которой я доверяю право говорить за мёртвых.

Четвёртая пластина вспыхнула.

Лада свела их. В центре площади исчезли дома, лавки и мостовые. Осталось ровное белое пространство, достаточно настоящее, чтобы выдержать людей, и достаточно пустое, чтобы не утверждать прошлое.

Они успели выйти.

Площадь замерла. Горожане на сером и красном краях смотрели друг на друга через белую полосу.

— Это всё? — спросила женщина с красной улицы.

— До открытого решения, — сказал Илар.

— Когда?

Никто не знал.

Лада отвела девочку к группе освобождённых. Та тут же исчезла среди них. Не растворилась — Лада просто потеряла её из виду. Когда попыталась спросить, никто не помнил, о ком речь.

Сава помнил.

— Она была.

— Да.

Они записали девочку без имени: не чтобы заменить человека строкой, а чтобы не позволить удобному забыванию стать фактом.

На площади начали создаваться группы. Серые требовали вернуть вчерашний город. Красные — признать удалённые версии. Третьи хотели отключить список навсегда. Четвёртые требовали немедленно включить его снова и показать скрытые имена.

Каждая группа просила Ладу засвидетельствовать именно её.

— Ты хотела открытости, — сказал Орс.

— Да.

— Получила.

— Нет. Мы открыли архив, но не дали людям способ выдержать увиденное.

Маяк ударил.

На этот раз свет не пришёл.

Звук тоже.

Лада увидела, как женщина рядом открывает рот, но не услышала крика. Затем исчезла причина: она уже не понимала, почему женщина кричит. На дальнем краю мужчина бросил камень; камень летел, хотя рука ещё не поднялась.

Маэна схватилась за слуховой аппарат.

— Это не глухота. Пропадает последовательность.

Немой прилив прошёл через площадь первой волной. Следствия отделились от причин. Двери открывались раньше, чем к ним подходили. Раны появлялись до удара. Люди узнавали родственников и только потом вспоминали, что потеряли их.

Илар что-то кричал, но слова приходили не в том порядке.

Сава взял Ладу за руку и показал на две пуговицы.

Одна упала.

Только потом красная нить порвалась.

На белом центре площади появилась чёрная вода.

Глава 27. После имени

Камень ударил прежде, чем его бросили.

Лада увидела кровь на виске Илара, потом полёт, затем руку мужчины. Причина догнала следствие с опозданием. Илар пошатнулся и всё равно успел схватить бросившего, прежде чем тот решил бежать.

— Не держите людей за то, чего они ещё не сделали! — крикнул кто-то.

Слова пришли почти по порядку.

Немой прилив отнимал не память, а связь. Женщина знала имя ребёнка, но не понимала, почему должна вынести его из огня. Стражник видел толпу и поднятый арбалет, но забывал, что одно может ранить другое. На белой середине площади чёрная вода поднималась без волн.

Маэна ударила слуховой аппарат кулаком.

— Сердечник разрывает причинные цепи, чтобы версии перестали спорить. Без связей любое показание превращается в отдельный факт.

— Как остановить? —