Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

что мне нужен путь.

— Вы скрыли, куда.

— Мы договорились называть закрытые двери. Называю.

Лада проверила соглашение. Формально Орс не нарушил его. Это раздражало сильнее лжи.

Сава наклонился над планом.

— Здесь дом Неи.

Он указал на маленький прямоугольник рядом с водяной шахтой. Внутри было две комнаты и лестница, которой не существовало.

— Это может быть запись, — сказала Лада.

— Я знаю.

— Не человек.

— Я знаю.

— Тогда почему тянешься?

Он убрал руку.

— Потому что знание не помогает рукам.

Лада запомнила фразу.

Маэна усилила свет. Комнаты получили метки. Камера Неи была связана с реестром Савы: одна из двух версий занимала место другой. Рядом находились семьи Орса, люди из насосной и десятки имён без адресов.

Потом на карте появилась камера 21-В.

Имя читалось отражением. Илар поднёс судебное зеркало.

ВЕЙР, АСТА. КАРТОГРАФ. ДОБРОВОЛЬНОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ.

Лада перечислила ориентиры: четыре человека, одна башня, открытая дверь, карта на полу. Забыла Саву. Начала заново: пять человек.

— Твоя мать? — спросил он.

— Так написано.

— Не так спросил.

— Моя мать погибла в море.

Илар не сказал, что архив утверждает иное. Просто встал ближе, не касаясь.

От камеры Елены шёл канал к детскому архиву Лады. Стрелка указывала от матери к дочери.

Маэна сменила частоту линзы.

— Передача плотной памяти. Не копии — части.

— Какой?

— Запись повреждена. Пространственное распознавание, эмоциональные связи, раннее детство.

Лада увидела летнюю кухню: белая стена, нож, мокрые волосы матери. Воспоминание всегда казалось её собственным. Теперь рука, державшая нож, была слишком большой.

— Она дала мне способность видеть швы?

— Или усилила твою. Без доступа к камере не скажу.

Орс спросил:

— Добровольное включение означает, что Елена сама вошла?

— Так написано, — повторила Лада.

На краю карты проступила запись Керна:

Добровольность, которую нельзя отозвать, — только красиво оформленная дверь без ручки.

Илар скопировал строку.

— Он знал.

— Он помогал ей, — сказала Лада. — Или запирал.

— Оба варианта могут быть правдой, — напомнил Сава.

Линза нагрелась. Метка камеры открыла маршрут: из поста через служебную жилу, затем по удалённой лестнице под море. Вход требовал личную память, связанную с тем, кого ищут.

На стекле появилось предложение:

Для доступа к Елене Вейр предоставьте подтверждение дочери.

Лада прочитала дважды.

— Оно хочет тебя? — спросил Сава.

— Воспоминание обо мне.

— Чьё?

— Моё.

Маэна проверила цену.

— Достаточно одного плотного лета. Но назад система не вернёт.

Перед глазами снова возникла кухня. Мать резала яблоки, одну половину посыпала солью. Лада не помнила, почему.

Илар накрыл строку листом бумаги.

— Мы нашли путь. Этого достаточно на сегодня.

— До чистки меньше суток при нынешнем падении.

— Это не делает решение свободным.

— Вы запрещаете?

— Прошу.

Лада посмотрела на его руку. Он закрывал не карту, а требование.

Снизу донёсся удар. Не маяк. Что-то стучало из глубины по двадцать первой линии.

Четыре коротких ноты.

Женский голос произнёс:

— Лада.

Сава вздрогнул. Маэна сняла слуховой аппарат, но голос продолжал звучать.

— Запись? — спросил Орс.

— Ловушка, — сказал Илар.

Лада не ответила. На карте камера Елены пульсировала в такт её сердцу.

Потом рядом загорелась ещё одна метка:

АВАРИЙНАЯ КАРТА. ЧАСТЬ: ЛАДА ВЕЙР.

Сигнальная линза повернулась сама. Луч указал на закрытый люк в полу.

За люком не было лестницы.

Сава прислушался.

— Пока нет.

Глава 24. Летняя кухня

Лестница появилась, когда Лада назвала цену.

— Одно лето, — сказала она.

Под люком щёлкнула первая ступень.

Илар стоял у линзы. Он больше не закрывал требование бумагой, но держал лист наготове, словно всё ещё мог защитить её процедурой.

— Ты не обязана платить сейчас.

— При нынешнем падении рейтинга у Нижнего осталось меньше суток.

— Срочность не превращает согласие в свободу.

— Знаю.

— Тогда почему?

Лада коснулась карты Керна.

— Потому что выбираю я. Не башня.

Сава сидел на краю люка, свесив ноги в темноту.

— Башня назначила цену.

— А я могу отказаться.

— Но не откажешься.

— Это всё равно мой ответ.

Он провёл пальцем по красной нити между пуговицами. Нить ещё держалась: Хор слышал его.

Орс оставил двоих бойцов у поста. Сам собирался идти.

— Соглашение не обязывает вас, — сказала Лада.

— Мой путь к Сердечнику проходит рядом с вашим.

— Вот честная причина.

— Другой у меня нет.

Маэна закрепила на поясе пять аварийных накопителей. После её шага проявился второй пролёт. Илар пошёл следом. Сава — последним, хотя громко заявил, что просто не доверяет взрослым у себя за спиной.

Лестница вела не вниз. Она шла через степень забвения. На первой площадке ещё слышался ветер сигнального поста. На второй пропали запахи. На третьей Лада перестала ощущать тяжесть моря над головой, потому что город не признавал над ними моря.

Стены были покрыты дверями. На каждой вместо имени — фраза, которой человека исключили:

Не подтвердил адрес.

Отозвала согласие после срока.

Противоречил двум надёжным свидетелям.

Не представлял ценности для непрерывности.

Сава читал вслух, пока красная нить не начала истончаться.

— Хор перестаёт слышать, — сказал он.

— Возвращайся, — велела Лада.

— Условие союза: любой может уйти. Не «любого можно отправить».

Она прикусила язык.

— Останешься?

— Пока хочу.

На четвёртой площадке их встретила дверь без надписи. В стекле отражалась летняя кухня.

Белые стены, мокрая занавеска, таз с зелёными яблоками. Мать стояла у окна спиной. На доске лежали две половинки яблока, одна посыпана солью. Лада знала, что сейчас мать обернётся и скажет не брать нож за лезвие.

Она не обернулась.

На двери проступило:

Назовите место, куда хотите вернуться.

— Система выбрала самое плотное воспоминание, — сказала Маэна. — Связь запаха, пространства и человека. Хороший ключ.

— Отвратительно говоришь, — заметил Сава.

— Потому что если скажу иначе, попробую её остановить.

Лада приложила пальцы к стеклу.

Кухня стала ярче. Она вспомнила жару, скрип колодезной цепи, муху на потолке. Мать резала яблоки тонко, чтобы казалось больше. Соль была не приправой — они спорили, сладкий плод или нет. Мать посолила свою половину и заявила, что теперь победила при любом ответе.

Лада рассмеялась.

Илар вздрогнул, словно никогда не слышал этого звука.

— Я передумала, — сказала она в воспоминании.