Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

спросила Лада.

— Вернуть людям последовательность.

— Как?

— Сначала сделать, потом узнаем.

Илар поднялся на перевёрнутую тележку. Кровь текла по щеке.

— Все, кто слышит: повторяйте три действия. Назовите, что видите. Скажите, что сделаете. Сделайте.

— Зачем? — крикнули ему.

— Потому что я прошу.

Слишком слабое основание. Лада добавила:

— Чтобы город не сделал за вас.

Люди начали пробовать.

— Вижу огонь. Возьму ведро. Беру.

— Вижу дочь. Подниму её. Поднимаю.

— Вижу пустую улицу. Не пойду. Стою.

Короткие цепочки создавали маленькие острова причинности. Там, где трое повторяли действия друг друга, время переставало спотыкаться.

Орс разбил толпу на группы. Его голос привык командовать в шторм:

— По пять человек. Один говорит, четверо подтверждают. Не геройствовать. Если уже ранены, сначала назовите рану, потом ищите, кто ударил.

— Очень утешает, — сказал Сава.

Он стоял рядом с Ладой, но смотрел на красную улицу. Нея исчезла вместе с домом. Пуговица лежала у чёрной воды.

— Не трогай, — сказала Лада.

— Это моя.

— Вода показывает то, что хочет вернуть тебя в замещение.

— Всё вокруг чего-нибудь хочет.

Он привязал к поясу верёвку. Другой конец молча отдал Ладе.

— Вижу пуговицу. Возьму. Вернусь.

— Возьмёшь шест.

— Это уже твоя цепочка.

— Да.

Он взял шест, подошёл к краю и подцепил пуговицу. Вода показала лестницу, на которой Нея выталкивала его из дома. Потом другую версию: Сава толкал сестру, дверь закрывалась за ней. Третью: оба оставались внутри.

— Не смотри!

— Я должен знать.

— Там нет ответа. Только варианты, которыми тебя можно ранить.

Сава вытащил пуговицу. Вернулся сам, без рывка верёвки.

— Вижу Ладу, — сказал он. — Хочу ударить. Не буду.

— Очень хорошая цепочка.

— Не привыкай.

На северном краю загорелась мастерская. В серой версии там хранилась краска, в красной — масло для лодок. Огонь принял обе и пошёл сразу в двух направлениях. Белая полоса площади начала плавиться.

Илар организовал эвакуацию к Восточному мосту. Он назначал не начальников, а счётчиков: каждый отвечал только за то, чтобы пять человек вошли и пять сошли.

— На мосту одна версия? — спросила Лада.

Маэна проверила схему.

— Была утром.

— Этого достаточно?

— Нет. Но другие пути уже горят.

Освобождённых из насосной поставили в середину колонны. Берана несли в капсуле. Риана шла рядом и стучала ему ритм шагов. Женщина, не помнившая мужа, теперь держала его за рукав — не потому, что узнала, а потому что сама выбрала помощника.

Сава исчез.

Лада заметила только после третьего пересчёта. Верёвка лежала у воды, аккуратно смотанная.

— Он воспользовался правом уйти, — сказал Орс.

— Не сейчас.

— В соглашении не было удобного времени.

— Я знаю.

Это не помогало страху.

Она передала свою группу Илару и пошла по красной улице. Домов там становилось больше, хотя пространство не расширялось. Фасады заходили друг в друга; через окно кухни можно было увидеть чужую спальню, через дверь мастерской — море.

Лада применяла Савину цепочку.

— Вижу синюю дверь. Иду до неё. Дошла.

Каждое действие удерживало один шаг.

За синей дверью была станция регистрации. Люди стояли в очереди к столу, где женщина записывала возвращённые имена. На табличке у неё было:

Нея Ро. Архивный помощник.

Сава стоял напротив.

Женщине было около тридцати. Тёмные волосы, шрам на подбородке, обе пуговицы на форменном воротнике одинаковые.

— Назови меня, — требовал Сава.

— Сава Ро. Заявитель по делу замещённой версии.

— Не по бумаге.

— Другого источника у меня нет.

— Ты красила дверь?

— Я жила при архиве с семи лет.

— Ты ненавидишь корицу?

— У меня нет обоняния.

Он доставал вопросы один за другим: про колодец, лестницу, зелёную дверь, песню, которую Нея пела неправильно. Женщина отвечала спокойно и каждый раз не так.

— У тебя её имя, — сказал Сава.

— Оно моё.

— Нет.

Лада остановилась в дверях. Хотела сказать, что одна запись могла присвоить имя другой. Но женщина посмотрела на неё и спросила:

— Вы аварийный картограф?

— Да.

— Подтвердите, что я существую.

Сава резко обернулся.

— Не смей.

— Она просит не выбрать между вами, — сказала Лада.

— Она украла имя.

— Я не крала, — ответила женщина. — Мне дали его в архиве.

— Чьё было до тебя?

— Не знаю.

— Моей сестры.

— Тогда система причинила вред нам обеим.

Эта фраза звучала слишком разумно. Сава разозлился ещё сильнее.

— Ты не она.

Женщина побледнела, но кивнула.

— Вероятно, нет.

— Не говори «вероятно».

— Хорошо. Я не твоя сестра.

Сава ждал облегчения. Оно не пришло.

— Тогда отдай имя.

— Нет.

Он шагнул к столу.

Лада встала между ними.

— Имя может принадлежать двоим.

— Не это.

— Почему?

— Потому что у меня больше ничего от Неи нет!

Немой прилив дрогнул вокруг его крика. Причина и следствие совпали: сначала боль, потом голос.

Женщина сняла табличку.

— Я могу не носить её сейчас. Но не отдам право считать имя своим.

Сава смотрел на пустой воротник.

— Как тебя называть?

— Пока Неей.

— Ненавижу.

— Это можно.

Снаружи закричали. Огонь догнал красную улицу. Станция регистрации вспыхнула по краям, но очередь продолжала стоять: люди боялись уйти до того, как их запишут.

— Запись не спасёт вас от огня! — крикнула Лада.

— Без записи нас не было! — ответили ей.

Нея-не-сестра встала на стол.

— Я записала ваши заявления. Копия уйдёт с нами. Кто хочет остаться — назовите выбор. Кто хочет выйти — за мной.

Большинство пошло.

Сава оказался рядом с женщиной и подхватил ящик с бумагами.

— Это не значит, что я тебе верю.

— Я тоже себе не всегда.

Они вывели людей на серую сторону через окно, потому что дверь открывалась в огонь. Восточный мост был уже заполнен.

Илар пропускал группы по пять. На входе каждый называл цель:

— Вижу мост. Перейду. Сойду на восточном берегу.

Слова удерживали направление.

Лада привела новую группу. Илар заметил женщину с именем Неи, но не задал вопросов.

— Пятьдесят мест до перегруза.

— Нас шестьдесят три.

— Тогда двенадцать ждут второго прохода.

— Тринадцать.

— Кого не посчитала?

— Себя.

Илар посмотрел на огонь.

— Я останусь.

— Это не предложение места.

— Тогда что?