Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

В современном обществе существует институционально самостоятельная экономическая система. Важнейшая интегрирующая концепция нашей экономики – это концепция совокупности взаимозаменяемых экономических единиц. Это определяет количественный аспект экономической жизни. Если у нас есть 10 долларов, то, как правило, мы не воспринимаем их как 10 отдельных долларов, каждый из которых имеет собственное название. Для нас это единицы, которые могут заменять друг друга. Без такой количественной концепции само понятие «экономика» будет лишено смысла.

Важно понимать, что в целом эти количественные концепции невозможно применить к примитивным обществам. Так, например, тробрианская экономика организована на основе непрекращающегося процесса дарообмена. Однако отсутствует какая-либо возможность установить баланс или применить к этой экономике концепцию активов. Разнообразные «трансакции» невозможно сгруппировать с экономической точки зрения, то есть учесть, каким образом они влияют на удовлетворение материальных потребностей. Каким бы серьезным ни было экономическое значение «трансакций», мы не сможем количественно оценить их важность.

Еще одно теоретическое достижение Малиновского состоит в том, что ему удалось описать все эти проблемы самым убедительным образом. Во-первых, он выделил четыре типа экономически значимых актов дарообмена, начиная с «бесплатных даров» (как мы будем их называть), с одной стороны, и заканчивая чисто коммерческими бартерными операциями (это название тоже предложено нами) – с другой. Во-вторых, он разделил на группы социологически определенные отношения, в рамках которых происходят различные акты дарообмена. Затем он соотнес различные типы даров, платежей и трансакций с этими отношениями[39].

Как обнаружил Малиновский, категория «бесплатных даров» является исключительной, если не сказать аномальной, – благотворительность не является необходимой. Более того, она не поощряется, и понятие «подарок» неизменно ассоциируется с идеей о взаимном подарке. Следовательно, даже те подарки, которые на самом деле являются «бесплатными дарами», воспринимаются как взаимные подарки за некоторые услуги, оказанные реципиентом. Малиновский выяснил еще более важный момент – «туземцы наверняка не будут думать о дарах как образующих один класс, как если бы у них была одна и та же природа»[40]. Действительно, при таком отношении человеку было бы невозможно сформировать такое представление о дарах, которое включало бы в себя экономическую сферу деятельности с точки зрения сохранения или увеличения суммы активов.

Рассматривая группу трансакций, которые предполагают, что дар должен быть компенсирован ответным даром, Малиновский столкнулся с неожиданным обстоятельством. Очевидно, что это именно тот тип трансакций, который в нашем представлении больше всего напоминает обмен эквивалентными предметами и поэтому практически неотличим от торговли. Оказалось, что это далеко не так! Очень часто партнеры неоднократно обмениваются между собой одним и тем же объектом, тем самым лишая трансакцию какого-либо явного экономического смысла или значения. На самом деле этот простой инструмент – эквивалентность – вовсе не представляет собой некий шаг навстречу экономической рациональности. Напротив, эквивалентность нужна для того, чтобы не допустить в трансакцию утилитарные элементы. Цель обмена состоит в том, чтобы укрепить отношения и усилить связи между партнерами. Разумеется, такую цель невозможно достичь, если в процедуру дарообмена между кровными родственниками вмешиваются какие-то элементы, напоминающие торг за продукты питания.

Собственно, бартер и торговля у тробрианцев отличаются от любого вида дарообмена. При церемониальном обмене рыбой и ямсом обе стороны этой процедуры движимы общим чувством справедливости. При бартере рыбы или ямса присутствуют элементы торга. Бартер полезных предметов характеризуется отсутствием церемониальных форм, и в нем не участвуют особые партнеры по обмену. Что же касается готовых изделий, то бартер распространяется только на новые предметы – предметы, которые уже были в употреблении и могут представлять определенную ценность для своего хозяина, в бартере не используются.

В целом при любой форме обмена, за исключением бартера, количество и вид вещей, которые дарятся или принимаются в ответ за дар, специфическим образом регулируются общественными отношениями между сторонами, участвующими в этом процессе, будь то семья, клан, субклан, деревня, община, район или племя. Все общественные отношения четко определяются и строго различаются как в языке, так и в менталитете туземцев. Очевидно, что к такой ситуации неприменимы концепции совокупных активов или баланса, убытков или прибыли.

На основе анализа всех этих характерных особенностей примитивных обществ можно сделать вывод о том, что даже теоретически экономику невозможно организовать в отрыве от общественных отношений, в которые включены ее элементы. Однако организовывать экономику в примитивных обществах и не нужно, поскольку сами общественные отношения, интегрированные в неэкономические общественные институты, автоматически формируют экономическую систему. В родоплеменных обществах экономические процессы включены в родственные отношения, и именно эти отношения формализуют ситуации, на основе которых возникает организованная экономическая деятельность. Поэтому такие элементы экономической деятельности, как производство и распределение благ, а также организация производственных услуг институализируются через родственные отношения. Разные группы распоряжаются участками пахотной земли, а также местами для охоты и рыболовства, для установки ловушек, для собирательства и выгона скота.

Накопление продуктов питания представляет собой часть совместной деятельности рода, причем приток продуктов происходит в результате либо грабежей, либо церемониальных празднеств. Движение ценных предметов определяется статусом или религиозными и военными предписаниями. Частичная апроприация одних и тех же физических единиц земли, деревьев или древесины различными группами родственников приводит к размыванию самого понятия собственности. Для удовлетворения утилитарных потребностей часто требуется не столько факт обладания тем или иным объектом, сколько запрос на предоставление услуг. В отсутствие цен акту обмена недостает функциональных характеристик, необходимых для количественного подхода. Вместо этого на передний план выходит качество и престижность «ценностей». В результате практическая ориентация, которая могла бы стать для человека «экономическим» фокусом, мешает ему определить направление в жизни, которое имеет свои референтные точки вне экономической сферы.

Таким образом, сплоченность племени подкреплялась организацией экономики, которая нейтрализовала разрушительные последствия голода и стремления к наживе и одновременно позволяла в полной мере использовать социализирующие факторы, присущие обществу людей с единой экономической судьбой. Общественные отношения, в которые была включена экономика, защищали права на распоряжение землей и трудовыми ресурсами от пагубного влияния конфликтующих эмоций. Следовательно, интеграция человека и природы в экономику осуществлялась в основном благодаря базовой организации общества, которая в дополнение к своим основным функциям способствовала удовлетворению экономических потребностей той или иной группы.

Разумеется, все сказанное выше относится только к субъективному восприятию экономики. Происходящие же в действительности объективные экономические процессы никак не связаны с тем, какие концептуальные представления о них имеют их участники. Ведь каузальная цепочка, благодаря которой нам становятся доступны средства для удовлетворения наших материальных потребностей, существует независимо от того, как человек их концептуализирует. Во время сбора урожая люди напряженно трудятся, зато потом могут отдохнуть; торговля, подобно военному ремеслу, имеет определенный ритм: сначала подготовка и сборы, а затем торжественное возвращение отважившихся на длительное