Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

сестре и обратно, что не является разумным с экономической точки зрения. Разумеется, если бы брат был женат, то братья его жены приносили бы аналогичные дары его семье. Помимо существенной помощи домохозяйству родни по женской линии, у тробрианцев существует система дарообмена, которая лишь косвенно связана с экономическим интересом.

Мотивационные факторы в этом случае имеют неэкономический характер, например, гордость от того, что в общественном мнении человек зарекомендует себя как хороший брат или хороший садовник. Механизм реципрокности, эффективный в отношении сравнительно простых вещей, таких как продукты питания, также участвует и в весьма сложном институте кула, который можно определить как эстетический вариант международной торговли. Дарообмен кула между жителями архипелага может происходить в течение нескольких лет. Тробрианцы преодолевают десятки миль по неспокойному океану, чтобы обменяться тысячами даров с жителями далеких от них островов. Суть института кула состоит в том, чтобы минимизировать чувство соперничества и не допустить конфликтов, с одной стороны, а также максимизировать радость от дарения и получения подарков – с другой.

Все эти факты, описанные Малиновским, были известны и раньше. Аналогичные обмены в разное время наблюдались и у других народов. Хотя по сути и по процедуре обряд кула заметно отличается от обряда потлач, существующего у индейцев племени квакиутль, кула вряд ли был чем-то более специфическим, чем потлач – демонстративный процесс, устраиваемый с целью показать собственное величие и сопровождаемый умышленным уничтожением ценных предметов. Институт потлач был обнаружен и подробно описан великим американским антропологом Францем Боасом в книге «Общественная организация тайных обществ „потлач“ племени квакиутль» (1895).

И все же Малиновский, обрушившись с блестящей критикой на концепцию «экономического человека» – положенную, хоть и неосознанно, в основу традиционного этнографического и антропологического подходов, – благодаря своей теории «примитивной экономики» создал новый раздел социальной антропологии, представляющий огромный интерес для историков экономики.

Загадочный «дикарь-индивидуалист» почил в бозе и был похоронен, так же как и его антипод «коммунистический дикарь». Оказалось, что не столько ум дикарей отличался от нашего, сколько существующие у них институты. А после того как антропологи самым пристальным образом изучили широко распространенный у дикарей институт общественной собственности, оказалось, что даже этот феномен совсем не такой, каким его представляли раньше. Хотя земля действительно принадлежала племени или роду, было обнаружено, что существует целая сеть индивидуальных прав, что практически полностью лишало смысла понятие «общественная собственность». По словам Маргарет Мид, правильнее было бы говорить, что человек «принадлежит» участку земли, чем земля принадлежит человеку. Поведение человека регулируется не столько правом собственности на землю, которым он наделен, сколько его обязанностью обрабатывать свой участок земли. Как кажется, не очень содержательно рассуждать как об индивидуальной, так и об общественной собственности на землю в тех случаях, когда само понятие «собственность» неприменимо. У жителей Тробрианских островов распределение благ происходит в результате получения даров и взаимного дарения.

В заключение я хотел бы отметить, что производство и распределение материальных благ были включены в социальные отношения неэкономического характера. Вряд ли можно говорить о существовании институционально самостоятельной экономической системы или сети экономических институтов. Ни трудовая деятельность, ни распоряжение материальными благами, ни их распределение не стимулировались экономическими мотивами, такими как стремление к выгоде, или желание получить оплату, или страх голода. Если считать, что термин «экономическая система» означает совокупность поведенческих паттернов, обусловленных мотивацией человека (например, страхом голода или стремлением к выгоде), то следует признать, что экономическая система как таковая просто не существовала. Однако если мы решим, что этот термин означает поведенческие паттерны при производстве и распределении материальных благ – а только это значение и является релевантным для истории экономики, – то мы обнаружим, что, хотя экономическая система и существовала, она не была институционально самостоятельной. По сути, она представляла собой лишь побочный продукт функционирования других, неэкономических институтов.

Мы сможем лучше понять такое положение дел, если сконцентрируем внимание на вопросе о том, какую роль играла базовая общественная организация в процессе регулирования индивидуальных мотивирующих факторов. Изучая систему родства народности банаро на Новой Гвинее, Рихард Турнвальд обнаружил, что у этой этнической общности существует сложная система брачных обменов. На одной и той же церемонии в брак должны вступить как минимум четыре разные пары, причем каждый партнер должен состоять в определенных родственных отношениях с соответствующим партнером из реципрокной группы. Чтобы такая система функционировала, разделение по группам должно было производиться заранее: сиблингов искусственным образом разделяли на субсиблингов. Для этого по традиции так называемый гоблинский зал (то есть мужской дом) делился на две половины. Находящиеся на правой половине (Bon) и находящиеся на левой половине (Tan) образовывали подгруппы, участвовавшие в системе брачного обмена. Турнвальд писал:

Симметричное разделение гоблинского зала служит для отражения принципа реципрокности – принципа, согласно которому «за равного» дается «равный» – компенсация или возмещение. Как представляется, это результат того, что в психологии обозначается как «адекватный ответ» – реакция, глубоко укоренившаяся в человеческом сознании. В действительности этот принцип пропитывает собой сознание примитивных людей и часто отражается в их общественной организации[37].

Эта мысль была подхвачена Малиновским в его работе «Преступление и обычай в обществе дикарей». Он высказал идею о том, что симметричное разделение в обществе, подобное тому, которое Турнвальд описывал на примере гоблинского зала, можно было обнаружить у любой народности туземцев в качестве основы для существования реципрокных отношений. Реципрокность, как форма интеграции, и симметричная организация прочно взаимосвязаны. Возможно, именно это и служит объяснением существования широко известного дуализма в общественной организации. Действительно, относительно дописьменных обществ, которым был неизвестен институт ведения бухгалтерии, можно задать вопрос: как в течение длительного времени большое количество людей, занимавших различное положение в обществе, могло состоять в реципрокных отношениях? Реципрокность могла практиковаться, только если общественная организация удовлетворяла взаимные потребности, обеспечивая нужды сформированных симметричных групп, члены которых могли вести себя одинаково по отношению друг к другу. Это предположение имело серьезные последствия для изучения общественной организации. Помимо всего прочего, оно объясняло смысл запутанных родственных отношений, существующих в туземных обществах, в которых эти отношения функционируют в качестве носителей общественной организации.

Поскольку в этих обществах не существует самостоятельной экономической организации, а экономическая система включена в социальные отношения, они должны иметь сложную социальную организацию, которая управляла бы такими аспектами экономической жизни, как разделение труда, распоряжение землей, организация работ, наследование и так далее. Отношения кровного родства имеют столь сложный характер, поскольку они должны обеспечивать основу для общественной организации, заменяющей собой самостоятельную экономическую организацию. Кстати, Турнвальд отмечал, что отношения кровного родства будут упрощаться по мере того, как будут развиваться независимые политико-экономические организации, поскольку тогда «не будут требоваться сложные отношения